— Ко мне.
Я стояла у ног мужчины, не представляя, что должна сделать.
— Лена, — выдохнул он, многозначительно усмехаясь.
Он ловко меня усадил к себе на колени. Мы были лицом друг к другу. Попытка отстраниться была пресечена — мужская ладонь легла мне на поясницу и надавила, заставляя приблизиться.
Поза была провокационной и открытой. Такой, что щеки запылали и во рту моментально пересохло.
В этот момент я была рада одному: что не стала надевать короткие шорты.
— Тебе некомфортно? — спросил Котов, погружая меня в аромат горьковатого лимона и своего естественного запаха.
— Нет, — призналась я, даже не пытаясь разыгрывать из себя опытную женщину.
— Почему? Разве я делаю что-то неприятное?
— Нет, просто... — я замялась, не зная, как сформулировать свои мысли. Это было странное сочетание притяжение и угрозы, которое исходило от него. — Просто ты заставляешь меня чувствовать себя неуютно.
— Это то, чего я и хотел, — улыбнулся он, медленно опуская ладонь с поясницы ниже.
— И зачем эта игра?
— Мне нравится. Ты интересно реагируешь, — сказал Котов. — Я не собираюсь тебя принуждать, — произнес он.
Я следила за движениями его губ.
— А если я не захочу делать так, как ты сказал?
— Мы договоримся. Ведь всегда можно договориться.
Котов продолжал пристально смотреть.
— У нас много общего, — произнес он тихо, его голос стал мягким, как шелк. Наклонился ближе, горячее дыхание коснулось кожи, вызывая мурашки. — Ты не боишься быть другой, — добавил он, проводя пальцем по моему запястью, заставляя сердце биться быстрее.
В прикосновении была нежность. До этого момента мне казалось, что Котов и проявление чувств несовместимы.
Его рука медленно поднималась выше, и он осторожно провел пальцами вдоль плеча, шеи, исследуя каждую линию и изгиб.
— Ты умнее, чем думают другие, — сказал он, когда пальцы плавно переместились на мою щеку. Ладонь согревала кожу. — Чище. Настоящая, — произнес Котов, прежде чем его губы коснулись моих.
Это был легкий, нежный поцелуй, который отправил щепотку электричества по всему телу.
Губы были мягкими и теплыми вопреки всем моим ожиданиям.
И я не оттолкнула мужчину — закрыла глаза.
Поцелуй становился все более настойчивым, не таким невинным…
— Ошибка твоего отца даст тебе свободу, — прошептал он, когда наши губы вновь встретились, и этот шепот прокатился по моему телу, словно горячая волна.
Я терялась в поцелуе.
Мужская ладонь переместилась с моего лица на шею, мягко обхватывая ее и не позволяя отстраниться. Это жест должен был пугать. Должен…
Вместо страха я испытывала другие чувства. Неуместные! Ненужные!
Он углубил поцелуй. Сделал его практически невыносимым. Не хватало воздуха, я едва успевала делать поверхностные вдохи, чтобы не отключиться под натиском эмоций.
— Я же говорил, что не буду заставлять тебя, — произнес, отстраняясь, но не сгоняя с колен. — Ты захочешь сама, — его рука скользнула по моему бедру. — Лена, ты всегда можешь сказать "стоп".
Мужские пальцы продолжали медленно двигаться по бедру, вызывая в теле жаркие приливы, которые невозможно было игнорировать.
— Стоп, — воскликнула я, захлебываясь ощущениями. — Стоп, — повторила, не позволяя продолжить.
— Почему? — спросил он, поглаживая и наблюдая за моей реакцией. Прикосновения были на грани. И это мучило сильнее того факта, что я едва сдерживаю стоны в руках врага.
— Потому что я ненавижу тебя.
— Как же недальновидно с твоей стороны, Елена. Пытаться укусить меня. Я единственный, кто сможет тебе помочь, — Котов говорил с той же нежной интонацией, вот только в глазах читалось другое.
— Это не помощь, — произнесла я без какой-либо уверенности.
Мужчина улыбнулся.
— А ты наивно полагаешь, что сможешь жить в этом мире как обычные люди. Девочка, уверен, на тебе сейчас белье стоимостью месячной зарплаты простого человека. Что молчишь? Проверим?
— Нет, — я отрицательно затрясла головой.
— Что нет? Нет — ты не хочешь проверять. Или нет — белье дороже. В твоей романтичной головке ты уже представляла, как станешь работать, возможно, снимешь небольшую квартиру? Только вот зарплаты сотрудника без какого-либо опыта хватит на комнату с желтоватыми обоями и тараканами под кроватью, а питаться придется не пастой, а макаронами с майонезом, потому что сыр будет не по карману. По праздникам ты позволишь себе сосиски. Знаешь, такие, — он скривил лицо, — что растворяются в кастрюле при варке.
— Не думаю, что у нас все так плохо.
Котов не сдержал издевательского смеха:
— Не так. Хуже. Твой отец сядет за мошенничество. Надолго. И вряд ли выйдет. Или еще вариант: он вскроется еще до суда. Твоя мать первые несколько месяцев будет его поддерживать или оплакивать, а потом вспомнит о каком-нибудь друге твоего отца, который оказывал ей знаки внимания. Сестра, — продолжал он, — быстро найдет, с кого поиметь. Ей повезет, если она сможет присосаться опять же к какому-нибудь папиному дружку.