— Не переживай, я все сделаю сама. Я побуду тобой, а ты мной, — с уверенной ухмылкой сказала Маша.
— Да, конечно, — пробормотала я, всё еще не поднимая взгляда от своих ладоней. — Лучше бы ты просто была собой, Маш. Эти маски и игры только осложняют всё.
Но сестра лишь покачала головой, как будто не слышала меня. В её глазах светилось стремление, не позволяющее усталости или сомнениям пробиться наружу. Я знала, что, даже если бы я кричала, она всё равно сделала бы по-своему.
— Ты не понимаешь, что нам нужно, — снова заговорила, но уже с другой интонацией. — Это не просто вечеринка. Это шанс. Я могу навести мосты, которые приведут нас к тому, чего мы хотим. Отец получит возможность удержать бизнес, я смогу жить без подсказок родителей, а ты и дальше бултыхаться в своем болоте.
Я закатила глаза, но не стала спорить. Да, она всегда видела мир через призму возможностей, а я больше обращала внимание на препятствия. Её упорство меня восхищало и одновременно подавляло. Быть рядом с человеком, который так страстно стремится к успеху, ненароком заставляет задумываться о собственных недостатках.
— Хорошо, но только на этот раз, — наконец выдала я. — Но если начнется какой-то цирк, то я просто уйду. И не делай из меня шлюху.
— А ты не делай из меня дуру.
Маша расправила сарафан, затем подмигнула в зеркало. Я невольно улыбнулась: она выглядела потрясающе, как будто эту одежду выбирала себе.
— Забудь о своих страхах, — резюмировала сестра в тот момент, когда накрасила губы. — Ты наконец станешь свободной от рамок. Сможешь говорить и делать все, не думая об окружающих. Поверь, так жить намного проще. Хотя бы попробуй.
Я молчала.
— Давай я просто спущусь к гостям. Без глупых переодеваний. Маш, будь собой, — всё же попыталась я.
— Ты сама-то поняла, что говоришь? — она недоуменно на меня посмотрела. — Если бы я могла быть собой, нам бы не требовался такой план.
Я кивнула.
— Спасибо, что согласилась, — тихо сказала она, надевая последние штрихи — серёжки, которые я когда-то купила в магазинчике на пляже.
Я была удивлена словам благодарности. Не так часто мне приходилось их слышать от родной сестры.
— Не за что, — ответила я, стараясь сдержать тревогу. — Надеюсь, что у нас всё получится. И наше представление не обернется катастрофой.
Маша, не слушая меня, продолжала подготавливать образ, гордо расправляя волосы и проверяя легкий макияж. Мне же пришлось повторить ее боевой раскрас. Так было странно смотреть на нас сейчас в отражение зеркала.
Уверенности сестры хотелось позавидовать.
— Ну что, готова?
— Да, как никогда.
Я старалась произнести это с легким сарказмом, спародировать Машу, но в глубине души понимала, что это скорее от безысходности, чем готовности.
Мы спустились по лестнице, и с каждым шагом мой внутренний голос твердил: «Вернись. Остановись. Не делай это». То, что мы задумывали, не детский розыгрыш, а опасная затея. Очень опасная. Если нас раскроют…
— Ты готова? — спросила Маша, обернувшись ко мне, перекраивая свою улыбку, делая ее более мягкой. Похожей на мою.
Я замерла. Я не была готова. Но разве был выбор?..
— Нет, — произнесла я и, увидев её ошарашенное лицо, добавила: — Я не готова.
Она схватила меня за руку.
— Я не позволю твоим каким-то страхам и правилам управлять моей жизнью. Вперёд, Лен! Только отзывайся на мое имя. И расслабься, — она тряхнула меня за плечи и первой вошла в гостиную, уверенно открыв дверь. — Добрый вечер, — поздоровалась с моей интонацией.
С ней здоровались в ответ, отец принялся представлять “меня”, пока я нашла в себе силы войти в помещение. Первым порывом было занять место у окна, но я не могла этого сделать. Сейчас я Маша, а значит, села у низкого столика среди гостей.
Я сдержала порыв поздороваться, приветливо улыбнуться… как же сложно контролировать себя!
— Мои девочки. Мои красавицы! — сказал отец гордо. — Мое главное богатство в жизни. Семья — вот что всегда было на первом месте.
Я игнорировала отца, взяла бокал с шампанским — именно так бы поступила Маша. Она не стеснялась пить алкоголь при родителях и никак себя не проявляла, когда папа говорил о нас. Сейчас он был немного пьян. Это чувствовалось по интонации и по тому, что говорил. Он словно убеждал себя и окружающих, что все хорошо.
И тут в голове вспыхнул вопрос: “А действительно ли это так или сестра меня накрутила?!”
— Тут есть чем гордиться, — мужской голос разошелся по телу дрожью.
Я взглянула исподлобья на “дядю Сережу”, он смотрел не на меня — на сестру. Она ему улыбнулась, при этом испуганно и немного оскорбленно, но не так сильно, чтобы оттолкнуть мужчину, опустила глаза, перебирая в руках салфетку.