Глава 8
Двойная прода сегодня. Спасибо за то что читаете!
Мы едем уже около часа, когда машина внезапно замедляется.
- Да твою...
- Блять.
Миха резко даёт по тормозам. Меня бросает вперёд, и я крепче сжимаю Миру, не давая худому телу соскользнуть на пол . Девочка поморщилась во сне, но глаза не открыла. Я нахмурился, вглядываясь в темноту за окном. Фары освещали лишь малый участок обочины, где мы припарковались. Я сжал губы, стоило глазам уловить проблесковые маячки, мигнувшие в нескольких метрах от нас.
- Менты. Сука, - Кирилл выругался и посмотрел на Медведева. В салоне повисло гнетущее напряжение. В голове у каждого с удвоенной скоростью вертелись шестерёнки. Все думали о том, как выкручиваться из возникшей ситуации.
- Надо выйти. Им нужны документы.
- Кир, посиди, мы разрулим, - Миха пробурчал, вытаскивая документы из бардачка. Тем временем Гаишник уже приближался к машине, внимательно вглядываясь в лобовое стекло. К счастью, наглухо тонированные стекла Мерса и яркий свет фар не давали увидеть лишнего. Парни одновременно вывалились из салона, преграждая дорогу к тачке.
Я вздохнул, откинувшись на спинку сидения. Проблемы мне сейчас были ни к чему. Но на территории Егерева, меня знала каждая собака, и светиться здесь сейчас было не лучшим решением. Тем более с Мирославой. Я посмотрел на кукольное заплаканное лицо. Она время от времени хмурилась и морщилась во сне. Если девочка проснётся, успокоить её будет непросто. К тому же, рядом полицейска машина. Увидит её, и ещё одной истерики с криками и слезами не избежать. Сомневаюсь, что тонировка поможет в таком случае.
Пять минут тянутся мучительно долго. Парни стоят в паре метров от авто и переговариваются с сотрудником. К ним подходит его напарник. Я до скрежета в зубах стискиваю челюсть, когда они смотрят в нашу сторону и активно жестикулируют. Не видят нас, оттуда ничерта не разглядеть, но отчего-то тревога холодной поступью подкрадывается прямо к груди.
Стас такой же на иголках, сидит рядом, стараясь не высовываться. Увидь они меня здесь так, это бы не вызвало проблем. Но Мира... маленькая бомба замедленного действия прямо сейчас спала у меня на руках. Одно неверное движение и может рвануть, утягивая и руша за собой всё, словно карточный домик. Я нарушил закон. И здесь не помогут ни связи, ни отец, ни мой новый пост.
- Что они так долго?
- Не знаю, разговаривают, на тачку все время смотрят. - Стас шепчет в тон мне, а потом словно опомнившись, говорит уже громче: - Точно. У Михи фара одна выбита. И вмятина сбоку. Нормально её Вика приложила.
Словно в подтверждение чужим словам все четверо подходят к капоту, осматривая повреждения на новенькой машине. Вспоминаю, как Медведев сокрушался над ней, неделю обзванивал мастеров и дилеров запчастей, а что в итоге?
- Два месяца прошло, он всё не починит?
Стас неопределенно жмёт плечами. Я вжимаюсь в кресло, когда Гайцы отрываются от разглядывания коллапса по имени Виктория и снова смотрят в лобовое. Мира хнычет и шевелится во сне, норовя проснуться с минуты на минуту. Несколько мучительно долгих секунд тянутся будто вечность, а сердце несколько раз сходит с привычного ему ритма, прежде чем в салоне повисает облегченное "Ушли".
Не проходит и минуты, как парни заваливаются внутрь, и Миха достаёт сигарету, на ходу прикуривая её. Я хмурюсь, когда дым летит в салон, расползаясь густым облаком под потолком.
- Нет, это надо перекурить, - он хрипит, делая новую затяжку.
- Медведев, бляха... - рычу, чем привлекаю внимание передней половины салона. Парни оборачиваются с немым вопросом в глазах, но тут же находят взглядом девушку на моих руках.
- Твою же ж... Извиняюсь, - он поспешно тушит сигарету. Воронцов задумчиво вертит свою незажженую в руках. - Она такая тихая, когда спит, что о ней начинаешь забывать.
Он открывает окно, чтобы проветрить салон.
- Миха, ты так и будешь кататься с подбитым глазом? - Стас ухмыляется, глядя на парня через зеркало заднего вида.
- А тачка теперь музейный экспонат. Арт-объект от художницы Виктории. Фару в рамку, дверь под стекло. Жаль, роспись на своей роже увековечить не получилось, да, Мих? - Кирилл громко ржёт, а на лице Медведева расползается до жути глупая, но нежная улыбка. Он выезжает на дорогу, и с каждой секундой полицеское авто все больше отдаляется, утопая в ночной темноте.
Я с облегчением выдыхаю, но понимаю, что, похоже, рано радуюсь. Мирослава заёрзала на коленях, разлепляя сонные глаза. Воронцов, ты не Воронцов. Ты Козёл. Я принимаюсь нежно поглаживать маленькую спину, в надежде, что это поможет и хоть немного успокоит её. Девочка дезориентирована, пытается сфокусироваться хоть на чем-то вокруг себя, и сама не замечает, как мнёт ткань моей футболки. Я наклоняюсь ниже к её шее и говорю тихо: