Так и лежала, обуреваемая разнообразными чувствами. Как я не старалась поддержать в себе злость, как не костерила мага, обвиняя во всех смертных грехах, паника все равно подступала. Руки мелко дрожали. Унять дрожь все никак не получалось. Она все больше распространялась на все тело. Я стала считать от тысячи к нулю, только чтобы отвлечься.
На четыреста сорока восьми в комнате зажегся свет. Я увидела высокого мужчину с ног до головы облаченного в плащ. Он стянул с головы капюшон, и я увидела типично смуглого брюнета с ожогом на лице. Мужчина, по-видимому, не обнаружив меня, пришёл в ярость, вокруг него неожиданно возник круг пламени. Я впервые видела, как маг творит магию. Ни пасов, ни заклинаний, просто внезапный столб огня. И я бы пришла в восторг и восхищение, если бы не было так ужасно, ведь магу нужна я. Вся эта мощь направлена сейчас против меня. Мужчина, как будто почувствовав мои мысли, обернулся. Я еле успела распластаться по крыше, мысленно воздавая хвалу всем Великим богам за то, что я не надела сегодня белого.
Заставить себя поднять голову оказалось на удивление трудно. Я насчитала триста с небольшим ударов сердца, когда все же решилась. В комнате света уже не было. Я обратно легла и мне показалось, что все это не со мной, что я сплю и что, если уж я не проснусь в своей уютной однокомнатной квартире с самыми красивыми закатами в городе, уж точно в маленькой комнатке в книжном ждёт меня немедленное пробуждение. Но пробуждения все не было. А вот опасность была. Могу ли я убежать от неё? Спрятаться?
Не выйдет. От того, что я спрячусь в домике, враг не исчезнет. Он исчезнет, если я приложу к этому усилия. А значит надо встать и идти. Куда? Надо осмотреть комнату.
Я подняла голову и увидела, что далеко на востоке уже проглядывает первые лучи солнца. Я быстро спустилась с крыши дома и пошла к трактиру, стараясь не думать, что маг может быть ещё там или что он просто улегся спать в комнате номер три. Внутри я сразу заметила девушку в сером. Она лениво вытирала столы и отчаянно завала. К ней я и подошла.
- Здравствуй, красавица. Спать хочется? – спросила я, пытаясь строить из себя некоего мачомэна-лавеласа.
- Ох, господин мир, здравствуйте. – забеспокоилась, незаметившая меня девушка.
- Не волнуйся, отрада очей. Я тоже спать хочу. – и обворожительная улыбка. – Есть комната?
- Конечно, господин мир.
- Красавица, да только я не обычную комнату хочу, а только под номером три.
- Она свободна. – глазки девушки бегали, и вся она краснела. – Только гость несколько часов назад съехал, я не успела ещё убрать.
- А что, так ужасна комната, что гости посреди ночи сбегают, красавица?
- Вы не поверите…
- Разве такие чистые и искренние глаза могут врать? А эти алые губки изрекут хоть каплю лжи?
- Нет, нет. Что вы! Я бы никогда! – девушка совсем пересмущалась и уже не знала , что и делать: с рабынями обычно не любезничают, а доброе слово и кошке приятно. – Вчера двое пришли, сняли комнату для друга. Но никто не пришёл. Потом явился господин маг и потребовал, чтобы мы проводили его именно в третью. Не знаю, что там произошло, но вышел он злющий, даже под мороком было видно. Он сказал, что комната может быть свободна. Надо было сразу пойти убрать, но я побаиваюсь, после мага…
- Тогда пойдём вместе. Если что, я тебя защищу.
- Ой, что вы такое говорите, господин мир!
Девушка всплеснула руками, но повела в комнату. А в комнате… Жалкая комнатушка, в которой только кровать да табуретка. Все нетронутое. Вот если бы не выжженые идеально ровные и симметричные круги на полу и потолке, решила бы, что и не было здесь никого.
Из трактира вышла не прощаясь. Смутно помню, как дошла до дома. Не говоря никому не слова, прошла в свою комнату и заперлась. Легла на кровать, но заснуть так и не смогла. Лежала и пялилась в одну точку. Внутри ничего не осталось: ни страха, ни ужаса, ни отвращения, ни мыслей, ни сил. Я просто лежала, вдыхая через раз. В этот день я так и не вышла из комнаты.
Сатар. Эта мысль меня разбудила. Этот мелкий гавнюк меня сдал. И я должна отдать по долгам. А потому я встала и принялась приводить себя в порядок. Много ли надо, чтобы разорить человека? Слухи, непосильная конкуренция. Все это я могу обеспечить. В животе заурчало после дня голодовки. А много ли надо Сатару? В его разваливающейся лавке? Я умылась и вышла в столовую. Нет. И у меня есть немного времени. Месть не хуже прощения приводит в чувство.