Вокруг вспыхивает и гаснет зелёный свет. Маги продолжают колдовство. Можно не переживать, у нас три мага, уж как-нибудь они справятся с одним. А вот нашим воинам приходится туго. Хотя кто назвал их воинами? Они делают столько лишних движений! Но двигаются куда лучше нежели противник. Но чужаков много. Я спокойно осматриваю сражающихся. Самое большое скопление у Инкогнито. Хотя какой Сахим инкогнито? Сейчас я чётко вижу в нем конкретные доминантные признаки, перешедшие ему от одного знатного рода.
Вот, один из чужаков убивает Мафара. В душе ничего не шевельнется. Тот падает к ногам Сахима. Маг плетёт какое-то заклинание и не может отвлечься. А чужак бежит к нему. Очень медленно и неповоротливо. Мне понадобилось два шага, чтобы оказаться рядом и проколоть напавшему в глазницу, четко и аккуратно. Точка удара слишком далеко от центра тяжести. Весь вес чужака приходиться только на одну ногу, а вторая занесена для следующего шага. Он отлетает не в силах удержать равновесие и умирает уже на земле. Укол прошелся болью по суставам, непривыкшим к такой нагрузке, но силу удара я рассчитала точно, и меньшей было бы недостаточно. Изменение в движение воздуха подсказало, что кто-то то атакует справа. Я выхватила кинжал из-за пояса Сахима и отвела удар в каких-то сантиметрах от него, одновременно прорезая своим мечом руку противника от подмышки до запястья, как раз по ходу вены. Он потерял сознание очень быстро. Левая рука не ныла, но даже не смотря на неё я знала, что удар пришелся по передней части руки от плеча до середины предплечья. Порез уходил на внутреннюю сторону руки и был глубоким. Но ни одна вена не повреждена, а значит у меня есть примерно минут пять. Дальше я с моими данными при такой кровопотери потеряют сознание.
Но атак больше не было. Сахим закончил заклятие, и на нападавших обрушились куски острого льда. Чужаки обратились в бегство, за ними и маг.
Я почувствовала, что можно выдохнуть, и мир перестал быть четким. Он принял свой обычный вид и ход. Рука очень медленно начинала ныть, это нормально, такие раны, особенно в пылу битвы, не замечаешь сразу, болеть они начинают постепенно и чуть позже. Это мне уже было знакомо. Не в пример больше начала болеть голова. Я упала на колени, чувствуя, что голова вот-вот взорвётся. Перед глазами потемнело и заплясали разноцветные звёздочки. Тело затрясло, и я почувствовала, что улетаю куда-то далеко.
Пришла в себя лёжа на своей родной телеге. Сразу заметила, что голова не болит. Рука тоже не болела. И я решилась открыть глаза. Хмурое небо все проливало на нас свои слёзы. Убитые… Их было много и с нашей, и с их стороны. Троих убила я. Кажется, я постепенно становлюсь серийным убийцей. Хреново. Я перевела взгляд на руку. Там красовался длинный четкий рубец. Привстала на локтях и осмотрелась. Рядом сидел Инкогнито. Он был бледен, под глазами залегли синяки, губы синюшные и сам весь трясётся. По лагерю ходили, пошатываясь, Мастиаф и Тир. Они касались раненных, из рук вырывалось зеленое свечение, и раненные потихоньку приходили в себя. Те же, кто уже исцелился, сворачивали лагерь.
- Пришёл в себя? – спросил Сахим.
Я кивнула. Пришла ли я в себя? До этого было еще далеко. Чувствовала я себя препоршивейше.
- Спасибо. Ты спас меня. – продолжил Инкогнито.
- Ты мой должник. – ответила хмуро. Больше всего на свете сейчас хотелось взять и разревется.
- Что? – спросил Сахим.
- Раньше у меня не было такого шрама, мать твою. – указала я на руку.
- Ну если ты так печешься о внешности, то в порту свожу тебя к целителю, и он его выведет. Но так-то шрамы украшают настоящих мужчин!
Мужчин! А я – женщина! Слабая, городская, выросшая в тепличных условиях… Этого не должно было случиться со мной. Слезы навернулись на глаза. Я запрокинула голову к небу, пытаясь заставить непрошенную жидкость течь обратно. Горло сдавил ком так, что даже вдохнуть было невозможно. Лишь титаническим усилием воли получилось утихомирить подступающую истерику.