- Ага. – ответила и полезла с телеги.
Я решила, что надо помочь собрать вещи. А за одно и успокоиться не помешало. Руки тряслись, ноги не держали, голова была чугунная и волнами подкатывала тошнота. Нервы. Но я все равно брала разбросанные по всему лагерю вещи и потихоньку их складывала. Сосредоточится на деле не получалось. Мысли постоянно уходили в сторону случившегося.
Итак, на нас напали. И вряд ли им нужна была почти пустая телега. Чужак рвался в конкретную точку. Там было трое убитых из пяти. И инкогнито у нас никакой не воин из отряда Мастиафа. А еще, даже сквозь амулет проступают некоторые фамильные черты. И кого же чужакам было надо?
Когда Мастиаф и Тир закончили, мы уже собрали лагерь и были готовы к отправке. Сели на коней и поехали подальше от места сражения. Все молчали.
Уже под утро мы прискакали в небольшую деревеньку, где решили передохнуть. Всем необходимо было прийти в себя и восстановить силы. Нас тут же выбежал встречать сухонький старичок. Мужчина был невысокого роста, худой и сгорбленный, лицо его покрывали морщины. Выглядел человек взволновано, редко здесь появлялись такие гости, да еще и в таком виде. За ним следовала еще два таких же старичка. Первый раскланялся перед Мастиафом и сказал:
- Здравствуйте, благородный мир. Я староста этой деревни Хафар. Чем мы можем служить?
- Нам нужны кров и еда. – холодно ответил Мастиаф, даже не здороваясь.
- Конечно, конечно. Вас с радостью приму я, Тифар и Валих.
После слов Хафара нам поклонились два других старичка.
- Хорошо. Тогда так. – Мастиаф повернулся к нам и стал раздавать указания.
Он, я, Сахим и ещё два воина отправлялись в дом старосты. Оставшихся он распределили на два других дома. Мастиаф выставил дозорных, и мы ушли в дом. Там уже хлопотали женщины, накрывая на стол. Серых не было, поэтому все делали балахоны. Староста, расшаркиваясь, рассадил нас за стол и выделил каждому по женщине. Мне досталась самая маленькая девочка. Я скептически осмотрела ее, понадеявшись лишь на то, что она меня ничем не обольет. Есть с ложечки было неудобно, но я терпела, молча ела с рук этого неловкого мелкого недоразумения, слушая разговор за столом.
Сильно тянуло в сон, сказывалось нервное напряжение. Меня то накрывала паника и страх, то я впадала в апатию, то моя совесть начинала кричать о моей чудовищной натуре серийного убийцы. Скольких я уже убила? Четверых. Каждого я помню, и самое ужасное, убила бы еще раз. Совесть меня терзала не потому, что я их убила, а потому, что я не раскаивалась в содеянном. Уверенность в своей правоте ужасала меня. А еще было страшно за свою жизнь. Я ведь так надеялась, что это путешествие будет спокойным! Ерф же обещал! А тут… Хотелось заныкаться куда подальше, и чтоб никто не трогал. Но вместо этого я сидела, ела с проклятой ложечки и слушала.
- Как жизнь в деревне? – спросил Мастиаф.
- Все хорошо. Жаловаться не на что, благородный мир. Сеем и жнём, исправно платим налог. – ответил Хафар.
- Бывают ли в ваших краях разбойники? – Мастиаф думает, что нападение было случайным?
- О, нет, благородный мир. Мы живём спокойно. Вы можете спокойно отдыхать, ничего дурного не случится. – взволнованно отрицал все Хафар. Побоялся, что с него спросят?
- И никого подозрительного не встречали поблизости? – Мастиаф даже прищурился, изучая старосту.
- Нет. Никого у нас не было недели две так точно. Мимо проезжают, бывает, караваны, но и они редкость в наших краях. Вот только… - староста замялся.
- Что? – спросил Мастиаф холодно, и староста побледнел.
- Да дня два назад в лесу потерялся Падуф, сын Фартофа, кузнеца. Но может ещё вернется. – выдал быстро Хафар.
Мастиаф нахмурился и хотел было продолжить допрос, но я вмешалась:
- Он говорит правду.
- Мы посмотрим. – спокойно заявил Мастиаф, внимательно рассматривая уже меня.
Мы доели и нас распределили по комнатам. Мне досталась одноместная комната ещё меньше чем в книжном. Я бы назвала её чуланом, но мне было все равно. Я просто забралась на кровать, свернулась калачиком и лежала, смотря в одну точку. Лежала тихо, не шевелясь, даже почти не дыша, как делала всякий раз, когда меня накрывали сильные эмоции. Тем не менее время от времени слезы прорывались сильнейшим, но беззвучным потоком. Так я и заснула на мокрой подушке.