Ловко перелезла через забор и сгорбленной старухой потащилась на пристань. Долго ходила и присматривалась. Обнаружила двоих наших, досматривающих всех мужчин. Ещё было пять стражей. Я медленной не уверенной походкой приблизилась к капитану одного из кораблей. Он выглядел хмурым, а его корабль досматривала стража. Трясущейся рукой в перчатке я протянулась ему письмо, в котором говорилось, что некий ир Фасаир хочет отправить свою мать иру Ифри на Острова, где её встретит внук ир Ташир. Женщин здесь не обучали грамоте, так что все должно прокатить.
- Не знаю. Минимум на неделю перекрыты выходы в море, старая. Возвращался лучше к сыну. – сказал капитан, прочитав письмо.
- А?
- Я говорю, что выход в море закрыт! – громко повторил капитан, наклоняясь к моему уху.
- Хорошо, господин. – скрипуче и громко проговорила я, изображая отдышку и хрипы. – Только сын настоял, чтоб место мне сразу заказали. И денег дал.
- А что ж он сам этого не сделал? – спросил капитан подозрительно.
- Чегось? Туга я стала на уши! – проскрипела я.
- Я говорю, старая, чего сам не пришёл? – морщась повторил капитан.
На нас стали оборачиваться, но я не смущалась. Хочешь что-то спрятать, прячь на виду.
- Ой, господин, и занятой он у меня! Некогда ему! – запричитала я. – Ох, бедный он, бедный! Весь день как пчёлка трудиться! А жена какая ему досталась?! Ничегошеньки не умеет! Ни сготовить, ни приласкать!
- Ладно. Ладно, старая. Сын хоть денег дал? – попытался влезть в мою отповедь капитан.
- Отчего же не дал? Дал! Он у меня хороший, заботливый, не то, что эта! – и я протянула пять серебряных.
- Этого мало, старая. Это только половина.
- Сын сказал, второе дать, когда сяду. Он у меня умный.
- Ладно, старая. – обречено прокричал капитан. – Ты дня через три приходи.
- А не обманешь? А то мой сын…
- Не обману, не обману…
И капитан побежал по своим делам. Вернее сказать, позорно сбежал. Я усмехнулась и поплелась к скамейке. Посидела, посмотрела. Потом побродила по городу немного. К обеду я быстро переоделась в юношу и сняла комнату.
Следующие два дня я предпочитала не выходить из комнаты. По городу проходил полный шмон. Досматривали все места, где можно было скрыться. Заходили и в трактир, но я вовремя переоделась и сделала вид что вышиваю. Стражам сказала, что здесь с сыном и он ушёл на рынок. Те попытались допрашивать меня, но, нарвавшись на очередную историю о прекрасном сыне, слились.
И прошли бы эти три дня спокойно, и спокойно бы я уехала, если бы не захотелось мне проведать Мастиафа, по которому сердце тосковало.
Раннее утро. Далеко на горизонте начинает светать. А я сижу на крыше напротив дома, в котором мы остановились. Мне прекрасно видно окно комнаты Мастиафа. Там горит свет, и моё сердце сжимается в желание зайти в комнату. Я сижу и не шевелюсь. Он так и не лег спать, вместо этого мечется из угла в угол. Почему? Он ведь всегда был сдержан. Ведь ничего не случилось, так откуда такая реакция?
Я смотрела в окно уже с час. Мастиаф иногда замирал, а потом начинал бегать по новой. Он выглядел бледным и не выспавшемся. Волосы были всклокочены, а подбородок покрывала щетина. Почему? Ну не из-за меня же! Лёгкая влюбленность, да еще и в свой пол, такое не делает со взрослым мужчиной. Как же хочется прикоснуться. Хочется оказаться в его объятиях.
В комнату зашёл Тир. Он тоже выглядел помятым, но порядком бодрее чем Мастиаф. Они заговорили. Тир явно в чем-то пытался убедить Мастиафа. Тот отнекивался. Разговор плавно перетекал на повышенные тона и, вдруг, прекратился. Мастиаф замер посреди комнаты, смотря на Тира, а потом выскочил из неё, хлопнув дверью. Каких-то пара секунд, и он выбежал из отнюдь не маленького дома.
Мастиаф быстро шёл по улице, не оглядываясь по сторонам. Я легко слезла с крыши и последовала за ним. Мне бы уйти. Я уже все видела. Он в порядке, просто чем-то занят. Но не могу. Как заколдованная иду за ним. Все на что меня хватает – это идти на расстоянии. Скоро я расстанусь с ним навсегда, так можно, наверное, мне побыть с ним ещё чуть-чуть?