В итоге памятник: был открыт лишь 28 октября 1897 г. — через день после торжественной церемонии открытия памятника прославленному мореплавателю адмиралу Г.И. Невельскому, который стал первым монументом в Приморье. Если открытию памятника Невельскому был посвящен целый номер газеты «Владивосток» (№ 44 от 2 ноября 1897 г.; впрочем, материалы, посвященные этому событию, публиковались и в других номерах), то памятнику «Крейсерку» было уделено значительно меньше внимания. О его открытии сообщила лишь небольшая заметка в разделе «Морская хроника» (Прибавление к № 44 от 6 ноября 1897 г. С. 3). В ней говорилось: «28-го октября в З ч. пополудни совершилось освящение и открытие в саду морского собрания памятника “Крейсерку”». Далее вкратце пересказывалась история гибели шхуны. Завершалось же сообщение словами: «Ныне открытый памятник — памятник честно погибшим при исполнении долга».
В советское время памятник «Крейсерку» был обезображен. С него исчезли все морские атрибуты, а на постаменте был установлен бюст В.И. Ульянова (Ленина). В 1982 г. памятник был отреставрирован силами моряков Тихоокеанского флота. В 2007 г. по инициативе членов Владивостокского морского собрания, продолживших славные традиции своих предшественников, памятник был еще раз отреставрирован и облагорожен. Однако современный его вид значительно отличается от его первоначального облика.
Совершенно неожиданным образом о шхуне «Крейсерок» вспомнили в 1895 г. 23 ноября на имя военно-морского прокурора при Кронштадском военно-морском суде поступило «предложение о производстве следствия по делу о противозаконном убое морских котиков караулом Тюленьего острова в 1889 г. и о продаже им в свою пользу котиковых шкур». От кого именно исходила инициатива по возбуждению данного дела, выяснить не удалось. Впрочем, нужно отметить, что подобные прецеденты, увы, но бывали. Дело было принято к производству, но 13 июня 1896 г. оно было приостановлено. Последний факт был более чем естественным, в силу того, что все возможные фигуранты были мертвы (за исключением квартирмейстера Корсунцева, уволенного к тому времени в запас), а в распоряжении следственных органов из всех документов был лишь список экипажа «Крейсерка».
Имена офицеров, погибших на «Розе» и «Крейсерке», были увековечены и на пятой серой мраморной доске, размещенной в здании Морского кадетского корпуса (на досках серого цвета писали фамилии офицеров, погибших при исполнении служебного долга). Такие доски устанавливались с 1892 года по инициативе и по повелению Императора Александра III (к 1900 г. их было девять), на них указывались фамилии выпускников, погибших при кораблекрушениях и при исполнении своих обязанностей (имена погибших в ходе боевых действий наносились на доски из черного мрамора). В 1925 г. доски вместе с другими реликвиями были переданы на хранение в Центральный военно-морской музей, откуда они бесследно исчезли.
Естественно, что возникает вопрос о том, что же произошло с остатками «Крейсерка», выброшенными у берегов Японии. Архивные документы дают ответ на него. 25 ноября 1898 г. вице-консул Хакодате указывал в рапорте: «Наместник губернатора в г. Хакодате обратился в вице-консульство с просьбой уведомить его, как поступить с разбитым корпусом и оставшимися вещами парусной деревянной шхуны “Крейсерок”, прибитой в ноябре 1889 г. к северо-западному берегу острова Иезо в провинции Тесиво, ввиду того, что владелец места, где находятся остатки судна, отказывается долее их хранить». Далее сообщалось о том, что незадолго до этого в Хакодате проездом был доктор А.А. Бунге, бывший начальник экспедиции по поискам «Крейсерка». Ранее он советовался с мичманом Бухариным, и они признали обломки и оставшееся имущество не представляющим ценности и решили оставить его в пользу лиц, охранявших их. Управляющий Морским министерством утвердил их мнение. К этому времени в районе гибели корабля оставались: