- Я... - начала Аня, но голос предательски дрогнул. Она закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, выстроить хоть какую-то защиту против этого словесного наступления.
Но слова застревали в горле, словно ком, и она чувствовала себя обнаженной под пристальным взглядом Леры, хотя между ними были километры.
- Ты что, влюбилась?!! - Лера рассмеялась, и этот смех звучал как звон разбитого стекла. Аня вздрогнула.
Аня знала, что тот трепет, то волнение, которое она испытывала рядом с ним, не было просто мимолетным увлечением...
- "Проводите время вместе? А?? Слушай сбда, детка! Я знаю его, как облупленного. Он берет то, что хочет. И, судя по всему, он захотел тебя. Вопрос в том, позволила ли ты ему?"
Аня молчала. Вопрос Леры звучал прямо в цель, словно стрела, выпущенная с безупречной точностью. Она позволила. Она не просто позволила, она жаждала этого.
Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое мгновение, проведенное рядом с ним, были наполнены таким желанием, что сопротивляться было невозможно. И теперь Лера знала об этом. Знала, и это знание обжигало хуже любого огня...
Трубка надрывалась от визга, грозя лопнуть от перенапряжения. Аня, съежившись в кресле, молча слушала, как Лера, захлебываясь истерикой, извергает проклятия : "Шлюха ментовская" - это прозвище, как кинжал, вонзалось в самое сердце, оставляя кровоточащую рану. Она знала, что Лера ревнует, что Игорь - причина их вражды, но этот выпад был особенно жесток...
И тут в квартиру зашел Игорь. Он увидел беспокойное лицо Ани и выхватил трубку :- " Слушай сюда. Еще раз ты позвонишь моей девушке, тебе конец!!! " он наорал на бывшую..
Трубка на том конце замолчала, слышалось лишь сбивчивое дыхание. Игорь сжал телефон так, что костяшки пальцев побелели. Он тяжело дышал, стараясь унять гнев, внезапно вспыхнувший внутри...
Анна, испуганно смотревшая на него, молчала.
Он положил трубку, отвернулся от нее и прошелся по комнате, пытаясь собраться с мыслями.
"Прости, но это уже ни в какие ворота не лезет," - сказал Игорь, повернувшись к Анне.
В его голосе сквозило искреннее беспокойство. "Я думал, мы решили этот вопрос раз и навсегда. Что ей еще нужно?"
Он присел рядом с Анной на диван, обнял ее за плечи.
Анна прижалась к нему, ища утешения. "Я не знаю, Игорь. Она говорит, что ей просто нужно поговорить, что она скучает. Но я не хочу ничего слышать. Я хочу, чтобы она оставила нас в покое."
Ее голос был тихим..
Он пообещал Анне, что разберется с этой ситуацией, что защитит ее от назойливого прошлого. Он знал, что должен действовать решительно, чтобы положить конец этим телефонным звонкам и вернуть Анне спокойствие.
Он чувствовал себя обязанным сделать это, ведь она так много для него значила. Он не позволит кому-либо разрушить их счастье....

Глава одиннадцатая. Змей
Игорь Волков, оперативник с закаленным взглядом и привычкой решать проблемы быстро и эффективно, остановился возле обшарпанной парадной.
"Вот черт," - пробормотал он, поправляя кобуру под курткой. Разговор с Лерой предстоял непростой, но откладывать его больше было нельзя. Она словно пиявка присосалась к его жизни, отравляя ее своими выходками, и в первую очередь страдали Аня и он сам.
Воспоминания о Лере всплывали в голове, как мутные кадры старого фильма. Вспышки страсти, бурные ссоры, невыполненные обещания. Слишком много боли и разочарования было связано с этой женщиной. Игорь прекрасно понимал, что чувства Лера питала не столько к нему, сколько к прошлому, к той жизни, которой уже не было и никогда не будет. Но объяснить это ей, казалось, было нереально.
Он поднялся на нужный этаж и решительно нажал на кнопку звонка. За дверью послышались шаги, и спустя мгновение Лера появилась в дверном проеме. В ее глазах читалась смесь удивления и надежды.
Игорь тяжело вздохнул.
"Нам нужно поговорить, Лера," - сказал он, стараясь сохранять спокойствие в голосе. "Хватит доставать меня и Анюту. Я понимаю, тебе тяжело, но ты должна понять, что между нами все кончено. У меня своя жизнь, у тебя – своя. Мы не можем быть вместе, и твои попытки нас вернуть только причиняют боль всем нам."
Лера молчала, глядя на него широко раскрытыми глазами. Потом, внезапно, ее лицо исказилось гримасой злости :