— Берилл! — сказал я Пуаро.
Она сложила руки на груди. — Это же я, Берилл. Я не собираюсь бежать и продавать эту историю таблоидам.
— Нет, — сказал я твердо.
— Тебе и не нужно ничего говорить. Просто кивай или качай головой.
Я тупо уставился на неё.
— Ну и ладно. Как хотите, — нахмурившись она выплыла из кабинета. Затем снова сунула голову в дверь с извиняющимся видом. — Упс, оказывается, от волнения я забыла упомянуть, что звонила ваша уборщица. Она не смогла прийти сегодня, у неё что-то экстренное. Ей нужно поехать в Брайтон, чтобы увидеться с сестрой. Вернётся завтра.
— Хорошо. Спасибо.
— Ну, тогда я пошла. До завтра.
— Да, до завтра.
Я услышал, как хлопнула входная дверь, и это место поглотила тишина, свойственная заброшенным зданиям. Налил себе на три пальца виски и сделал большой глоток. Скорее бы полегчало. Я откинулся на спинку стула, развернув его к окну. Люди, сгорбившись в своих пальто, спешили по домам. Сколько раз, сидя здесь в одиночестве, я наблюдал эту картину. Прежде чем опустели улицы, мне бы собраться и пойти поесть в одиночестве. Обычно это «итальянец» за углом. Ил американо-американо, звали они меня. Я всегда заказывал одно и то же. «Пенне Арбьятто» для начала, а затем Франко приносил блюдо дня, обычно ими были рыба, кролик, свиные ножки или сладкое мясо.
После нескольких ужинов Франко сказал. — Вы всегда едите в одиночестве. Такой большой, красивый мужчина как вы. Почему?
— Никто не хочет меня, — пошутил я.
Он отдернул голову с преувеличенной силой, как будто отпрыгнул от атакующей змеи.
— Неееееет! — закричал он. Это был самый долгий и ужасный крик, который мне приходилось слышать. — Такой большой, красивый мужчина как вы. Это невозможно. Он поставил стул и сел возле меня, сказав с заговорщическим видом. — У меня для вас есть красивая девушка.
— Только это будет «Пенне Арбьятта» сегодня ночью, я думаю.
Он ушел в сторону кухни с оскорбленным видом. Это было за несколько недель до того, как он простил меня и я стал снова ил американо (тот американец — прим. переводчика). Но мне нравятся итальянцы. Всё так драматично — ведут себя, словно оперные гастролеры. Всё решается пылким признанием в любви.
Бывали дни, когда я не ходил к Франко, а предпочитал пойти в спортзал и позаниматься там, в течение пары часов, чем быть в местах по гламурнее. Но одна вещь никогда не менялась. Я всегда обедал в одиночестве. Я всегда ходил домой один.
Сегодня вечером, мой член был твердым и набухшим. Настроения есть не было. Я позвонил Дженни. Это, кстати, было её не настоящее имя. Её имя от рождения было труднопроизносимым.
— Марлоу, — ответила она сразу, её голос был хриплым и полным надежд. Но меня это никогда не впечатляло, каждый раз, когда я слышал её по телефону, это было обманчиво. На самом деле она была простой и незамысловатой девушкой, с которой так чудовищно жестоко обошлась жизнь.
— Можно я зайду? — спросил я.
— Конечно, — ответила она. — Сможешь подъехать, скажем… в час?
— Увидимся через час.
Положив телефон на стол, я наблюдал за проходящими мимо пешеходами, при этом опустошая бутылку виски. Это расслабило меня после ужасного дня в офисе. Всё это время я держал свой разум абсолютно чистым, больше не позволяя себе думать о ней.
Когда зазвонил телефон, я уже ополовинил бутылку и чувствовал себя довольно пьяным, поэтому я проигнорировал его. Щелкнул автоответчик. Женщина оставила сообщение. Она хотела записаться на прием к штатному гипнотизеру.
— Им буду я, дорогая, — невнятно пробормотал я в пустоту кабинета. Она оставила свой номер и имя.
За двадцать минут до моей встречи с Дженни, я надел пальто, и, пройдя сквозь сумрак кабинета, спустился по лестнице. Вышел в коридор, который делил с другими практикующими специалистами. Было тихо, как в морге. Все, стоматолог на первом этаже, мастер-массажист в джиу-джицу и мануальный терапевт, наряду с их персоналом — все уехали по домам. Я запер свой кабинет и прошёл короткое расстояние до насыщенно-черной двери. Вышел на улицу, и мне в лицо ударил порыв холодного ветра. Я улыбнулся — как раз то, что мне нужно.
Я оставил машину на подземной парковке и в Паддингтон поехал на метро.
Дженни открыла дверь, одетая в тесную с v-образным вырезом розовую блузку и белые трусики с потёртыми швами.
— Привет, незнакомец, — протянула она, соблазнительно облокотившись на косяк двери. Я приветливо улыбнулся.
— Входи, — пригласила она, распахивая дверь шире. Я вошёл в дом и снял ботинки в коридоре. В этом было что-то азиатское. Всем приходилось разуваться, прежде чем войти.