Через час, когда из разных концов города уже доносились редкие взрывы мин и профилактическая танковая стрельба, наша объединённая группа составляла девять отрядов. Дело продвигалось быстро, учитывая, что два отряда уже объединились. Один же отряд отказался присоединяться, мотивировав свой отказ тем, что они не станут сами лезть в окружение, и лучше при случае ударят в тыл нападающим. Так как мы двигались быстрым маршем, а наши противники были вынуждены идти медленно, проверяя дороги и дома, времени подготовиться к обороне у нас было предостаточно. К тому моменту, как показался неприятель, мы были во всеоружии, имея план действий, зная пути отхода с позиций, обладая маршрутами быстрых вылазок в тылы и хорошо замаскированными перекрёстными огневыми точками. Мы даже выложили баррикады на улицах, при этом их заминировав. В обсуждении тактики я принимал лишь опосредованное значение, не имея опыта, тем не менее на меня оглядывались, интересуясь моим мнением — по словам Михаила, уже все от своих кураторов в курсе, что я дважды победил во всех своих двух симуляциях, поэтому споря и высказываясь по поводу тактики, от меня ждали одобрения или критики. Меня, естественно, полностью устраивал такой подход — я был будто именитый военачальник родственных племён перед вторгшимися захватчиками. Без нюансов, конечно, тоже не обошлось — бандит Безногов, командир одного из лагерей, который благодаря этому считал себя важнее остальных, всё время тянул одеяло на себя, но его быстро заткнул Михаил, заявив, что он там у себя может быть кем угодно, а здесь мы все равны, как командиры своих отрядов. Основная наша задача была выжить, в виду того, что атакующие появлялись после гибели опять в игре, минус этой тактики заключался в конечном количестве патронов, плюс — в измождении противника.
Необезвреживаемые мины противник обезвреживал рядовой пехотой, однако большинство танков дымились далеко от наших позиций — тактика с редким количеством мин на больших расстояниях сработала, и солдаты их очень часто пропускали. Те же танки, что приближались к нам нещадно уничтожались из множества скрытых точек. Мы экономили патроны и гранаты, отрезали их группы и расстреливали перекрёстным огнём, делали вылазки в тыл и держались так двое суток. Спали мы попеременно, готовые сразу вскочить и вступить в бой. Усталость накапливалась в геометрической прогрессии и мне было очень интересно, как выдерживают наши противники, и каков их боевой дух. И вот по окончанию вторых суток прозвучал долгожданный гонг — их полковник был экстренно выдернут из игры с сердечным приступом, как мы потом узнали. Также потом нам стало известно, что за три провала его понизили в звании и на замену его части появилась часть национальной гвардии с её главой Болотовым, бывшим охранником президента, который воровал миллиарды на закупках для своей гвардии, и, уже по слухам, с трудом умел читать.
Но в то время мы этого не знали, да и нам было всё равно как тогда, так и потом, разве что появилось ощущение удовлетворения от хорошо сделанной работы. Сразу после гонга мы встретились в столовой комплекса, где, не смотря на протесты охраны, громко радовались и обнимались как после победы в затяжной и кровопролитной войне. Вернувшись в ставший уже родным лагерь, я сразу же, не обращая внимания на поздравления, завалился спать в своей комнате в офицерском домике. Когда же я проснулся, то узнал, что у нас появился весьма неприятный сосед…
***
(Отрывок переписки)
Довожу до вашего сведения, что здание, построенное 4 месяца назад и переданное мне, являлось аварийным, мне пришлось потратить на его ремонт, замену труб и укрепление разваливающихся стен финансы, выделенные на исследование. Отчёт о тратах прилагаю, и, как вы понимаете, настойчиво рассчитываю как на компенсацию, так и на суровое наказание для виновных в срыве плана и обременении меня задачей по ремонту.
***
(Отрывок из статьи оппозиционной СМИ на их канале в мессенджере «телега»)
Вчера был задержан директор компании «Газлеснефтьтырь», являющейся дочерней компанией «Нефтьнашпромхап» за многомиллиардные хищения при строительстве государственных объектов. С поста директора он уже уволен. Глава «Нефтьнашпромхап» уже назвал его невиновным и сообщил, что он был уволен неделю назад по собственному желанию. Пресс-служба ЗУВРМ комментарии пока не даёт. По сообщению нашего источника в НЕЕ БСКвЛНиЁКЛМН он проходит по делу как свидетель и отделается лишь увольнением, а через год для него уже есть вакантное место в совете директоров «ПРОТЕХ».
***
(Отрывок разговора)
— Чувствую себя неважно, но иду на поправку. Пообещай мне, что отомстишь этой каналье.
Глава 14. Точка невозврата.
Да ты вообще соображаешь, что это нападение спровоцирует здесь самую настоящую войну?
Мы и так не уживёмся в мире. Когда они потратят свои стартовые жетоны — начнётся мародёрство, не говоря уже про то, что мы для них как манекены, а если ударим сейчас, захватим их арсенал и продолжим так делать и дальше, то получим их полную капитуляцию. — отстаивал я перед Рымовым свою точку зрения.
Разговор этот происходил в офицерском домике, где мы обсуждали наши дальнейшие действия с внезапно появившимся соседом — целой военной частью. Меня, как ни странно, поддержал Семёныч:
Полностью согласен. Одно их количество моментально делает их здесь доминирующей группировкой, а когда они начнут прокачиваться — с ними не справимся мы все даже объединившись. Также не стоит забывать, что они срочники, находящиеся в капсулах без денег и зарплат — значит нам уже сейчас пора готовиться к мародёрству невиданного масштаба.
После подобных действий уже не будет возврата. Сейчас мы можем подождать и посмотреть, что будет. Мы можем договориться, откупиться или придумать что-то ещё. Вы же предлагаете сразу начать войну, основываясь лишь на догадках. А что, если мы не захватим арсенал? Или не захватим его через неделю или две? Тогда вся эта куча солдат придёт к нашим стенам, а затем они пойдут по одному зачищать все лагеря. — никак не соглашался Рымов.
А что нам мешает сначала ударить, показав нашу общую мощь, а потом уже говорить с позиции силы?
А что им помешает через день, когда они купят оружие, нанести ответный удар, оставив уже нас с голой жопой?
Спорили мы ещё долго, в целом все были согласны с тем, что хочешь мира — готовься к войне, но только в целом. И Рымов остался при своём мнение… как, впрочем, и все мы. Единственное с чем он согласился — так это оправлять в город усиленные отряды и быть всегда на чеку. Насчёт же обсуждения возможности союза с остальными лагерями Рымов возражал, аргументируя это тем, что уже объединившись, сразу же начнётся с нашей стороны либо полномасштабная атака, либо инициирование конфликта. У меня же было своё видение дальнейших действий, поэтому, когда ко мне обратился Семёныч, я даже отчасти обрадовался его предложению:
Ты ведь тоже не согласен с Рымовым?
Ну да.
И что думаешь делать?
Есть некоторые мысли. Пробежка там, стрельбище, спарринги, обед…
Да брось ты это. Мы сейчас все в одной лодке. Я считаю, что нужно заручиться всеобщей поддержкой, у тебя ведь уже есть знакомые из остальных лагерей?
Есть. — кивнул я, пытаясь найти подвох.
Тогда тебе будет проще, нужно пока только обрисовать ситуацию и заручиться их согласием. Всё. А я тебя здесь прикрою от Рымова.
Я, так-то, и сам об этом думал… и было б, конечно, хорошо, если бы ты прикрыл меня в это время.
Вот и договорились! А то с ними каши не сваришь.
Меня, конечно, не покидало чувство тревоги от его столь деятельного участия, тем не менее я решил, что избавление от нависшей угрозы всё же в наших общих первоочередных интересах.
Сначала я направился в лагерь Михаила — он и ближе, и хотелось заручиться первой поддержкой. Командовал там грузный мужик лет за пятьдесят.
Знакомьтесь, Пал Саныч, это Виктор, Виктор, это Пал Саныч. — мы пожали руки. — Пал Саныч бывший аналитик при штабе, стратег.