1. Begin / Начало
«Я звал его в своих молитвах, и он пришел. Пришел, неся за собой тьму, которая призывно расставляла руки, приглашая войти в нее, погрузиться и выйти абсолютно другим человеком. Он подарил мне другую жизнь»
Кровь проглатывает блики свечей на стенках хрустального фужера, подобно налитому в других бокалах, бургундскому - крепкой выдержки тысяча девятьсот пятьдесят второго года. Темные, увлажненные от слез глаза, почти черные в этом свете, блестят - кроваво-черные засохшие дорожки украшают нежную кожу щек, бледную от рождения, которая стала еще бледнее со временем, когда же губы - алые и выразительные, очерченные, как и темное пятнышко - родинка под губой, придающая этому юноше очарование и какое-то задорное величие. Однако от него пахнет кровью. Черные пушистые ресницы опущены вниз, взгляд из под которых гуляет по носкам вычищенных дорогих туфель, и плотно сжатые губы. В нем играет недовольство, расстройство и обида на все живое и неживое. Он холоден и слишком похож на каменную скульптуру, когда сидящий напротив него слишком «живой», хотя в нем пылают дикие черные воды. Изящные пальцы, украшенные несколькими перстнями с черными агатами, которые смотрят так, словно бы заглядывают в душу, подобно своему хозяину, чей взгляд голубых глаз насмешлив и проницателен. Выбеленные, точно первый снег волосы, только украшают его, а персиковая, смугловатая кожа без единого изъяна. - Чем ты теперь не доволен? - голос второго чуть хриплый, почти бархатный, властный, но в нем можно услышать нотки заинтересованности. - Я дал тебе все, что ты хотел. Жизнь, а также любовь, мой дорогой, а ты обливаешься кровавыми слезами. Мне это не по душе. - Разве это жизнь? - в звонком голосе первого читается насмешка. - Скажи мне, Тэхен. - он повторяет тихо, почти по слогам, но его голос сильными ударами разносится по пустому поместью, точно звук опадающих на пол осколков. - Зачем ты сделал меня таким? - Каким... - Тэхен облизывает губы, смотрит на него свысока, словно бы издеваясь, - таким? - Неживым. - он сломлен, изъеден до конца. - Это подобно проклятью. Он смотрит, поднимая черные океаны глаз на тень сидящего напротив него - черная, как и его крылья за его спиной, тяжелые и мрачные, точно сталь в его голубом взгляде. - Ты сам призвал меня в час своей смерти. Молил.. Звал, прося избавить от своей грешной жизни, и я пришел на твой зов. - его голос ласкающий, убаюкивающий. - Ты опустил меня в ад. - юноша морщиться, чувствуя, как кровавые дорожки снова стекают с щек, пачкая белые его одежды. - О, прости дорогой. Ада давно нет. - звук голоса и смеха темного ангела отражается в зеркалах, - Он пуст, а все черти здесь.. И, право же, уже давно. - Эй, может быть, Тэхен ты поднимаешь свой зад и поможешь найти мне мою несносную помощницу? - слышится достаточно знакомый хриплый голос их общего друга - Юнги, который открывает дверь в столовую, как всегда не стучась. - Она пропала. - Конечно, сахарок. - Еще одно слово, и я отравлю тебя обратно туда, откуда ты пришел. - Ой, боюсь-боюсь, - Тэ криво усмехается, но все же поднимается из-за стола, осушая бокал с вином, после бросая взгляд на вампира. - Эй, Гуки, ты с нами?
***
- Лови его, черт побери! - зарычал один из банды людей, одетых во все черное с венецианскими масками на лицах, когда парень ловко проскочил мимо пуль, вгрызаясь в плоть одного из них, подкрепляясь солоноватой, весьма горячей кровью, которая хлынула в его рот из артерии, наполняя его, почти фонтаном, заслоняя себя орущим «мешком с кровью», после, откидывая его и скрываясь от преследователей. Кровь запеклась на груди - все-таки дрянные охотники испортили ему достаточно дорогую рубашку. Он чуял их, ощущал, однако, сегодня его сил было недостаточно - с охотниками были демоны, а их кровь, увы, была черна и ядовита. Даже обличья животных не помогли спрятаться от них - это, кажется, лишь только больше раззадорило их. Гук даже пожалел, что не умеет летать как их глава, который, скорее всего, сидел сейчас на мягком кожаном диване вместе со своим дорогим другом (или же любимчиком) - магом и обсуждал дела насущные, наблюдая за развлекающейся в его клубе остальной нечистью. Нынче, «Черный ирис» был весьма популярен, поэтому, порой, в него захаживали и люди, которые, конечно, были не прочь провести ночь с каким-нибудь мертвяком или же горячим оборотнем. Скрипнув зубами, он втянул носом ночной воздух - совсем рядом ощущалось присутствие еще одного человека, но почему-то он не могу понять где. Он не слышал ни мыслей, ни шагов. Звезды полыхнули в его глазах, когда не его шею накинули серебряную цепь, которая прожгла кожу, заставив его сдавленно зашипеть, пытаясь высвободиться от неожиданного капкана. - Отдохни чуток. Я тебе помогу, - а дальше, сколько бы он не сопротивлялся - вспышка боли, тьма и ледяное озеро, поглотившее его сознание. Ледяное озеро встретило его как тогда в момент обращения, но вскоре по нему прошла трещина - и он выбрался из него, приходя в сознание. Сморгнув сон без сновидений, он сел в постели, от чего скрипучие пружины скрипнули под его весом. В глаза сразу же ударил яркий свет, но не солнечный, ослепляя на какое-то время. Вокруг пахло сладко, даже вяжуще, оставаясь на языке горьковатым привкусом - ирией и ладан. Чонгук огляделся, приходя в себя. На какое-то мгновение, ему показалось, что он находится в старой больнице на Миссисипи во время междоусобиц, но он достаточно быстро откинул это сравнение, так как с потолка свисали различные травы, а стол, стоящий у стены с множеством книг, был завален разными травами, интересными безделушками-изобретениями и склянками с зельями. - Очнулся наконец, - за столом, словно бы из ни откуда появилась девушка, но почему-то у Чонгука не появилось желание накинуться не нее, вцепиться в ее шею и выпить кровь, он не чувствовал от нее исходящей опасности, как и голода, который обычно после пробуждения всегда царапал его горло, обжигая желанием осушить первого попавшегося человека прямо при многолюдной толпе. Но от нее очень вкусно пахло и это были не духи. Он втянул носом воздух - кожа девушки благоухала запахом цветущей вишни и маслом молодых цветов апельсинов. Ее запах дурманил, как и фон энергетики. Непроизвольно он облизнулся. Пожалуй, он бы с радостью попробовал ее, будь они в других обстоятельствах - воспоминания кадрами всплыли перед глазами. - Кто ты? - он изучающе прошелся по ней взглядом - темные русые волосы - длинные, касающиеся поясницы и серые глубокие глаза с вытянутыми, как у кошки, зрачками - на мыслях плотный блок, который он оцарапал только своим когтем, но не проник. - А.. ведьма. - Предпочитаю чародейка. Ну, или маг, на крайний случай. Знаешь, сколько я на тебя крови перевела? Первородный, а восстанавливаешься ты, однако, долго, - она наморщила нос. Гук хмыкнул. Если так она пыталась вызвать у него угрызения совести, то их он не чувствовал. К тому же, он уже давно забыл, что означает слово совесть - человечность немного затерялась и истерлась, так как жил он достаточно на своем веку и повидал всего. Давно уже. - А ты забавная, - он невольно улыбнулся, когда она чихнула, а после воззрилась на него почти круглыми глазами, а после так быстро подскочила к нему, что он невольно стукнулся макушкой об стенку, зашипев, когда же девушка ладошками сжала его лицо за щеки, чуть приплюснув, приблизившись так, что их носы касались. - Я тебя не слышу! - выдохнула она в восхищении, от чего Гук поморщился, когда же девушка рассматривала его так, словно он был подопытной мышью, с таким любопытством, какое бывает у кошек, когда чуть наклонив голову и дергая ушами, они рассматривали необычный объект или интересующую их жертву. - Ты забавная, - повторил он с раздражением чуть громче, ибо клыки от такого близкого контакта с этой «ведьмой» волей неволей, а прорезались, когда же она нахмурилась, а после, сжав губы, отмахнулась. Вампиру оставалось только смотреть за сменой настроений на ее лице - от восторга, до ужасающего раздражения и какой-то боли, которая промелькнула в глазах на секунду в ее теперь уже ставших обычными глазах. И теперь в неярком свете вокруг себя он мог детально ее рассмотреть - поношенная, немного великоватая ей красная толстовка с уже со стершимся изображением, металлические цепочки на шее (тяжелые и массивные), немного мужские сережки (колечко в правой мочке и болтающийся в левой серебряный крестик), расклешенные к концам синие джинсы, обтягивающие округлые бедра и стройные ноги, зашнурованные плотно прилегающими к голени ботфортами. Не красавица, как отметил про себя юноша, но ее внешность была достаточно привлекательной, в то время, когда же девушка успела сделать вывод для себя, что он писанный красавец, каких свет не видел. «Хотя, что еще ожидать от вампира?» - думала она еще тогда, вливая в его глотку человеческую донорскую кровь из пакетика, которая имелась у нее в запасе в холодильнике, так как все же в ее обществе были знакомые вампиры, которые часто приходили за советом или лечением (ведь у нее имелась заветная сыворотка против укусов оборотней, которая действовала на кровь вампира крайне губительно). - Не в этом смысле. - маг болезненно нахмурилась. - Я не могу услышать твои мысли. Обычно, я слышу мысли всех, кто находится вокруг - даже вампиров. А здесь такой облом. - она хмыкнула, сложив руки на груди, рассматривая ег