– В общем, на пенсии. Но если что, могу телефончик дать...
Я уже открыл рот, чтобы согласиться, и тут...
Бляя, лучше бы я на время ослеп. Потому что случилось то, чего я вообще не ожидал. Посреди крыши Михалыч с Семёнычем... изменились.
Их тела начали плавиться, как воск, кожа слезала клочьями, обнажая нечто жуткое, покрытое пульсирующими наростами, от чего у меня в мозгу будто предохранители повылетали, а разум отправился в длительное путешествие.
Сначала Михалыч начал... растекаться. Его кожа пошла волнами, как кипящее молоко, только вместо пенки всплывали чёрные волдыри, лопающиеся с влажным чмоканьем. А под ним... твою мать, лучше бы я не видел, что было под ними. Какая-то хрень, утыканная пульсирующими наростами, каждый размером с кулак. И все они, сука, ШЕВЕЛИЛИСЬ.
Семёныч держался дольше. Его просто выворачивало наизнанку – в буквальном смысле, блять. Кости вылезали через кожу, как пружины из старого матраса, а внутренности... они просто взяли и поползли к Михалычу, как змеи на случку.
А потом эти двое просто... слились. Срослись в одну тварь, настолько ебанутую, что у меня чуть мозги через уши не вытекли. Эта херня возвышалась над крышей как телебашня из костей и мяса, заслоняя закатное солнце. Стропила под её весом заскрипели так, будто вот-вот навернутся, но каким-то чудом выдержали.
Представьте самый едрёный кошмар, какой только может присниться. Теперь умножьте на сто и добавьте щупалец. Много щупалец. И глаза. Глаза были везде – красные, постоянно мигающие, затянутые белёсой плёнкой, как у варёной рыбы. Десятки их, нет, сотни, и все пялились на меня.
– Ну что, хозяин, – прогрохотало это чудо-юдо голосами моих работников одновременно, – как тебе ремонт?
Из каждого рта (а их там было до хуя) капала чёрная муть, превращаясь в слизней. Не в метафорическом смысле, а в самом что ни на есть прямом – густые капли шлёпались на черепицу и превращались в извивающихся червей, которые тут же уползали в щели между досками.
– Охренеееть, – выдавил я, судорожно оглядываясь по сторонам и прикидывая, успею ли добежать до чердачного люка. В голове крутилась только одна мысль: "Не обосраться. Главное, сука, не обосраться".
Тварь засмеялась в жутком подобии смеха. Знаете, как звучит смех с сотнями ртов? Как будто кто-то блюёт в железную бочку, а та стоит в колодце. От этого звука вороны с соседних крыш снялись с карканьем и унеслись прочь. Я готов поклясться, что видел, как они на лету рассыпались в прах.
– А ты думал, мы просто строители? – загнусавил монстр, и его щупальца начали медленно тянуться ко мне. С них капала мерзкая слизь – там, где капли падали на крышу, черепица начинала пузыриться и плавиться.
Я пытался незаметно отползти подальше от края крыши. Один неверный шаг – и я стану очередным пятном на асфальте. Хотя, глядя на эту хрень, может, оно и к лучшему было бы.
– А может, договоримся? – я попытался улыбнуться, но зубы, казалось, отбивали джигу.
Тварь начала ржать, и от этого звука стая голубей, пролетавшая мимо, просто... схлопнулась. Превратилась в облачко перьев и костей, которое медленно осыпалось вниз.
– Забавный... Они всегда такие забавные в конце. Особенно когда понимают, что уже всё...
И тут меня осенило. Я же в своём доме! В своём, сука, доме, за который отвалил последние бабки! Который ремонтирую третий месяц, отскребая от стен всякую дрянь! За который, мать его, налоги плачу!
– Так, стоп! – рявкнул я, выпрямляясь во весь рост. Ноги тряслись, но пох. – Это вообще-то мой дом! По документам! Я тут, бля, хозяин!
Тварь замерла. Все её глаза моргнули одновременно – зрелище то ещё скажу я вам.
– Что?
– То! – я шагнул вперёд, чувствуя, как во мне просыпается дух коммунального бунтаря. – Мне его продали, значит, он мой! А вы тут... квартируете без регистрации!
Существо заколыхалось, явно в замешательстве. Его щупальца начали нервно подёргиваться: – Но мы... мы же демоны! Древнее зло! Мы...
– Вы незаконные арендаторы без договора! – заорал я. – И вообще – раз древние, значит, опытные! Тогда ремонт крыши за ваш счёт! Щупальца соберите и работайте. Или хотя бы аренду платите – я не благотворительная организация!
По стенам пробежала дрожь. Я почувствовал, как вся конструкция под ногами... вздрогнула. Дом... отреагировал?
– Кто тут платит за свет и воду? – продолжал я, входя во вкус. – Кто мусор вывозит? Кто ремонт затеял? А вы что? Только говно в трубы льёте да жильцов жрёте! Охуели совсем!
С каждым моим словом тварь будто уменьшалась. Её щупальца начали втягиваться, глаза закрываться один за другим.