Она открывала их одну за другой — отчеты, деловая переписка, фотографии со встреч и презентаций, рабочие заметки. Все казалось до банальности обыденным. Она уже почти разочаровалась, как вдруг заметила защищенную папку.
Сердце учащенно застучало. Она запустила специальную полицейскую программу, и через несколько секунд код был взломан. Внутри — старые фотографии: скромная женщина с мальчиком, фасад небольшой церкви и прочие безобидные мелочи.
«Похоже это его мама», — подумала Джулия, пристально всматриваясь в фото.
Она заметила, что действительно чем-то похожа на эту сеньориту. Даже стиль ушедшей эпохи в одежде и прическе не мешал сложиться такому впечатлению.
«Похоже здесь сохранены воспоминания из детства. Но зачем ставить защиту на такую папку? Он скрывает информацию о своей семье? Нет… при нашей встрече Сэм вполне открыто упоминал о своей маме».
Джулия вспомнила единственный момент, когда Гракале потерял контроль над показной улыбкой в людном зале.
«Точно, тогда я сказала фразу на латыни, которую Сэму когда-то говорила его мама…»
Джулиани закрыла папку и попыталась открыть ее не взломом, а паролем. Постукивая по клавиатуре пальцы ввели: Servire est regnare.
На экране появилась новая папка с названием «заходи на свой страх и риск».
Удивленная девушка затаила дыхание и задумалась на миг. Щелчок мышки и папка открылась. На этот раз файлы в ней были совсем иные. Они касались человека по имени Эммануэль Мартелли.
«Личный дневник, фото старых газет о дорожном происшествии, судебное решение почти 20-летней давности, какие-то записи боев без правил и некоторые свежие заметки… Это уже интересно», — сказала про себя Джулия, читая дальше.
Содержимое указывало на то, что Сэмюэль Гракале не настоящее имя этого человека.
Начиная расследование, Джулия искала лишь доказательства преступлений Минотавра. Она не ожидала, что в файлах хранятся подобные секреты Сэма.
«Кто же ты такой?» — Джулия замерла у монитора задумавшись. — «Поздно отступать. Скоро я узнаю то, что ты хотел спрятать, но не мог забыть».
Она с головой окунулась в найденные записи, внимательно читая сперва старые документы, а затем и дневник. Перед сицилийской шпионкой медленно раскрывалась история главного подозреваемого в убийстве ее отца.
Глава 8.2
В подростковом возрасте Эммануэль был воспитанным, тихим парнем. Он рано потерял папу и с тех пор всеми силами пытался помочь матери — как умел, по-детски: убирался в доме, учился на отлично, даже молился перед сном. Старался быть хорошим, послушным. Таким, каким его хотела видеть единственная родная душа.
Мать Эммануэля была мягкой женщиной с глубокими религиозными убеждениями. Она работала на низкооплачиваемой работе в две смены и часто задерживалась допоздна. Денег не хватало, но дома она всегда улыбалась и с теплом воспитывала сына, прививая ему надежду и глубокую веру.
Однако на улице никто не говорил с ним подобным тоном.
Эммануэль, которого знакомые чаще называли Мануэлем, а иногда Ману, был предоставлен самому себе. При этом он пытался держаться за мамины слова. Парень не курил, не матерился, не ввязывался в потасовки. На фоне других он казался даже слишком правильным.
— Ману, ты болван! Из-за тебя мы проигрываем! — выкрикнул один из парней и с ребяческой злостью толкнул его в плечо.
Это был Рикко Пуччо — злой в глазах и на два года старше четырнадцатилетнего Мануэля. Типичный уличный вожак. Он всегда искал повод показать, кто тут главный. Для этого Рикко любил выбирать тех, кто не отвечает.
Почувствовав на себе вспышку дерзости, Мануэль молча выпрямился, сдерживая обиду. Он не ударил в ответ. Не сказал ничего колкого. Только мысленно повторил:
«Слабый он, а не я. Отвечать грубостью было бы глупо. Должен быть другой способ показать, что он не прав…»
Вскоре мяч вернулся в игру, и двор ожил. Над импровизированным футбольным полем разнеслись бойкие возгласы, топот кроссовок, свист ветра в проржавевших качелях. Кто-то дышал тяжело, кто-то кричал наперебой, требуя пас, кто-то матерился сквозь зубы, не добежав до мяча. Пыль клубилась над землей, солнце било в глаза. Никто не хотел уступать — каждый мечтал о победном голе.
Когда мяч оказался у Рикко, он скривил губы в сальной усмешке и пробил со всей силы. В этот момент он даже не думал целиться в ворота, его заинтересовала совсем другая победа. Мяч с глухим хлопком влетел Мануэлю в затылок, отлетел в сторону и покатился к дороге.