— Прямо в яблочко! — радостно выкрикнул один из приятелей Рикко.
Ребята засмеялись. Кому-то это показалось забавным. Только не Мануэлю. Он стиснул зубы, но не от боли, а от подавленной злости, царапавшего изнутри.
«Неужели это так смешно — делать другим больно? Что за абсурд. Но как мне показать, что они неправы?» — думал Мануэль, с обидой глядя на Рикко.
— Чего уставился, болван? — с издевкой бросил тот. — Мяч отлетел от тебя, тебе за ним и топать.
Мануэль сжал кулаки, почувствовав, как горячая волна поднимается к лицу, но тут же разжал пальцы. Горло саднило от сдержанных слов.
«Неужели ответить можно только силой? Нет, драться из-за такой ерунды — это глупо. Кому от этого станет лучше?..»
Он шагнул к дороге, ощущая, как пульс отдается в висках. Мануэль глубоко задумался о том, как постоять за себя — без крика, без драки, с достоинством.
Мысли прервал резкий гудок. Мануэль обернулся, но уже не успел избежать столкновения. Машина сбила его, и тело отбросило на холодный асфальт. В ушах звенело, мир качнулся, рассыпался, а затем сознание растворилось в пустоте.
Водитель выскочил из машины, замер, охваченный паникой. Но через несколько секунд сел обратно, ударил по педали газа и скрылся, набирая скорость.
Раненый мальчишка очнулся в больничной палате. Над головой мерцал тусклый ламповый свет. Во рту пересохло, в висках стучало, все тело ломило. При каждом вдохе грудь пронзало ощущение, будто внутри вгрызались раскаленные иглы. Левая рука была зафиксирована в гипсе, бок тянул тяжелой тупой болью. Как оказалось, он провел в коме четыре дня.
Позже Мануэль подслушал разговор матери с доктором. Она плакала — и от облегчения, и от тревоги. Врач сказал, что жизни теперь ничего не угрожает, но сможет ли ее сын стать прежним — вопрос открытый.
Восстановление было долгим и изнуряющим. Обычные вещи — сесть, поднять ложку, встать с постели — требовали усилий, будто он оказался в теле, которое больше не слушается. В больнице он провел больше полугода, но реабилитация продолжилась и после выписки.
Мануэль надеялся, что возвращение домой станет началом новой жизни. Но дома его ждало одиночество. Из-за больничных счетов маленькая семья оказалась в долгах. Мама теперь почти не бывала рядом — ей пришлось работать еще больше. Она приходила поздно, усталая, и быстро засыпала прямо в одежде.
Мануэль понимал маму и тяжелые обстоятельства. Но чего он не мог понять, так это новых насмешек со стороны виновника его бед.
Рикко превратился в настоящего уличного ублюдка, собирая вокруг себя таких же малолетних бандитов, которым хотелось острых ощущений и легких денег. Он уже попадался на воровстве, драках, хулиганстве, но зажиточные родители покрывали его раз за разом.
Однажды после школы Мануэль шел домой с двумя одноклассниками. Они свернули на соседнюю улицу, как вдруг из подворотни вынырнули знакомые фигуры.
— Какие люди, — усмехнулся Рикко, подходя ближе. — Так уверенно идете по нашей улице. Прямо видно — хотите заплатить за проход.
Школьники замерли. Один из них поник, второй начал судорожно шарить по карманам. Рикко не стал ждать — он ударил одного из ребят в живот. Тот согнулся, закашлялся.
— Эй, стой! — крикнул Мануэль. — Что ты творишь?!
— Ты охренел, что ли? — процедил один из банды, приближаясь с хмурым лицом.
Сам же Рикко, наоборот, широко улыбнулся и закинув руку Мануэлю на плечо сказал:
— Расслабься. Это ведь просто игра, понимаешь? Тут все свои, нормальные люди. Отдашь деньги — и довольный пойдешь себе дальше.
От его фальшивого, заискивающего тона у Мануэля по спине побежал холодок. Мысли метались в голове, как всполошенные птицы в клетке. Он не знал, что делать.
— Я не... я ничего тебе не дам, — с трудом выговорил он, проглотив ком в горле.
Рикко отпустил его, нарочито глубоко вздохнул и посмотрел на него с разочарованием:
— Как жаль. Я думал, ты умнее.
Рикко с размаху ударил Мануэля в травмированный бок. Боль прошила все тело, дыхание перехватило. Мануэль рухнул на колено, тяжело ловя ртом воздух.
— Правильно, Рикко, пусть знает свое место, — ехидно сказал один из банды.
Двое школьников молча отдали карманные деньги. Рикко засунул руку в куртку Мануэля, стал шарить по карманам.
— Смотри на себя… — пробурчал он. — Мне теперь за тебя искать приходится. Где твоя совесть?
Мануэль с трудом поднялся, сделал шаг назад — и тут же получил еще один удар. А потом второй. Тогда вмешались и остальные хулиганы — схватили его, вывернули все карманы, а когда ничего не нашли, кинули его на асфальт.