— Слушай, Ману… — проговорил Рикко, присев рядом. — Найди деньги. В следующий раз без них не суйся. Мы, вообще-то, хорошие ребята. Но терпеть жадность не собираемся.
Он похлопал его по щеке и поднялся.
— Сегодня я разрешаю тебе пройти. Считай это дружеским подарком. Но не испытывай мое терпение, Ману.
Мануэль с трудом встал. Куртка была в грязи, в боку пульсировала тупая боль, ноги подгибались. Каждый шаг отзывался гулом в ушибленных ребрах. Он шел, шатаясь, стараясь не встречаться взглядом с прохожими.
Дождь застал его на полпути домой: прохладные капли сначала легко коснулись кожи, но вскоре усилились, стали холодными, настойчивыми. Они стекали по лицу, по волосам, катились под ворот куртки, будто смывали не только грязь улицы, но и последние силы.
Прокручивая в голове сцены унижения, он посмотрел на затянутое небо и вспышки из прошлого начали вытеснять боль. В памяти мелькали сцены из раннего детства, когда все было хорошо.
Он вспомнил, как однажды они с мамой вдвоем пекли торт ко дню рождения. Как она смеялась, когда он нечаянно просыпал муку на пол. Как потом, вечером, они смотрели мультики. А перед сном, мама садилась к нему на кровать и рассказывала всевозможные притчи. Последние минуты такого дня были по-особенному теплыми, и даже спустя годы грели душу.
«Другие бы посмеялись, зная, что я радуюсь воспоминаниям о библейских историях. Но какая разница, что они думают…»
Ему вдруг стало смешно. Нелепо, странно — словно все происходящее за последние годы было не с ним. Капли дождя стекали по лицу, и он прикусил губу отчетливо чувствуя, словно внутри трещат истонченные нервы.
«Что со мной происходит? Я физически больше так не могу».
Жалость к себе превращалась в новую волну закипающей злости. В его душе начали звучать вопросы, болезненные, липкие, один за другим, без надежды на ответ:
«Боже, чем я это заслужил? Какой смысл в том, что такие как Рикко издеваются над другими?.. Я хочу поступать правильно, по уму — но что можно сделать? Я пытался найти помощь, но ее нет. Пытался переубедить Рикко и других, но бесполезно.
Как должен поступить хороший человек? Неужели на жестокость можно ответить только жестокостью? Должен же быть другой способ… но почему я его не вижу?»
Глава 8.3
Шли дни, и Мануэль все больше замыкался в себе. Он избегал не только Рикко с его бандой, но и всех, кто мог бросить взгляд, задать вопрос, просто подойти слишком близко. После занятий он спешил домой, где укрывался за книгами и старыми DVD, часами пересматривая все, что попадалось под руку. Он старался отвлечься от реального мира и найти ответ на мучительный вопрос: как остаться хорошим человеком, если вокруг правит сила и жестокость?
Однажды, оставшись дома один, Мануэль уселся на диван с новой книгой. Комната была тихой, и он включил телевизор, чтобы заглушить одиночество. Обычно передачи мелькали одна за другой, не вызывая никакого отклика, но вдруг его слух зацепила фраза ведущего:
— В юном возрасте его сбила машина, но эта трагедия лишь закалила характер Минотавра. Сегодня он вновь выходит на ринг, чтобы защищать титул чемпиона…
Мануэль оторвал взгляд от страницы. На экране шла подготовка к поединку без правил. Соперники встретились в центре ринга. В каждом из них чувствовалась напряженная, почти животная энергия. Прозвучал гонг, и они сцепились. Бой выдался тяжелым, полным ярости, воли, и какой-то странной красоты — той, что рождается только на грани боли.
Мануэль, сам того не замечая, перестал моргать, словно боялся пропустить хоть миг. Когда Минотавр поймал массивного соперника в решающий болевой, Мануэль вздрогнул, как будто это была его собственная победа.
— Это фантастика! Он смог изменить ход боя этим немыслимым приемом… Минотавр снова доказал, что только он достоин носить титул чемпиона! — звучал восторженный голос комментатора.
Толпа в зале вскочила, словно один человек. Звук триумфа: крики, аплодисменты, свист — все слилось в оглушительный рев. На экране начался повтор решающего момента, когда Минотавр скрутил соперника, как куклу. Каждая секунда будто кричала: «Смотри, вот так выглядит триумф!»
Когда экран погас, в голове Мануэля звучал лишь один вопрос:
«Этот Минотавр… хороший ли он человек?.. Люди радовались его победе, но ведь все, что он сделал — избил противника, чуть не сломав ему руку. Неужели правильным может быть и такой путь?»
Постепенно, сам того не замечая, Мануэль начал усерднее работать над восстановлением. Выполняя упражнения, в нем просыпались воспоминания о чемпионе и сцене его победы.