В памяти всплывала машина, несущаяся прямо на него.
«Да, моя кровь... тогда было то же самое чувство. Лежа на асфальте, я ощущал свою кровь... Теперь я помню».
Мир перед глазами расплывался, превращался в непонятную кашу. Сев на колени, Мануэль с трудом прикрыл лицо рукой.
— Быть хорошим человеком... — выдохнул он, будто пытаясь зацепиться за эту мысль.
— Эй… что ты там мямлишь?! — недовольно и чуть настороженно бросил Рикко.
Боль пульсировала в голове, дыхание стало прерывистым, хриплым. Все тело отзывалось тупой тягучей болью. Ему хотелось закончить это, просто уйти.
«Домой… да, я хотел что-то посмотреть…»
Перед глазами со вспышкой пронеслась сцена, как Минотавр празднует победу. Мануэль с усилием глубоко вдохнул. В груди почувствовалась странная легкость, почти пустота. Он поднялся на ноги, не замечая веса собственного тела. Посмотрел вперед как-то отрешенно, а затем спокойно, абсолютно ровно произнес:
— Как бы ты говорил с Минотавром?
Видя окровавленного Мануэля и его пустой взгляд, хулиганы с растерянными лицами на миг смолкли.
— Что за чушь ты несешь? Приди в себя, придурок, — буркнул Рикко и ткнул трубой в грудь.
На лице Мануэля неожиданно появилась легкая, искореженная улыбка — он резко рванул вперед и обрушил кулак на челюсть Рикко. Тот, ошарашенный, выронил трубу и ударил в ответ, но это никак не помогло остановить Мануэля. Мощный пинок пробил блок Рикко и оттолкнул его к ближайшему дереву. Невозмутимый Мануэль обрушил на него шквал атак — грубых, рваных, неумолимых. Он не оставлял ни шанса на защиту или отступление.
Откуда-то сбоку звучали голоса, но Мануэль их не слышал.
— Что за черт? Его надо остановить! — растерянно выдохнул один из банды Рикко.
— Тебе надо — ты и иди, — прошептал другой, пятясь.
— У него совсем крышу снесло… Нужно кого-то позвать! — вскрикнул третий и бросился бежать прочь.
Мануэль обхватил изумленную физиономию Рикко ладонью и несколько раз с силой впечатал затылком в дерево. По стволу потекла горячая кровь. Хук — и хулиган рухнул на землю. Но Мануэль не остановился. Он навалился сверху и начал вбивать кулаки в ненавистное, безжизненное лицо.
Глава 8.4
Судебное заседание выдалось громким и многолюдным.
Свои показания давали юнцы из банды Рикко — по очереди, нервно ерзая на скамье свидетелей. Один за другим они твердили: Мануэль был замкнутым, странным, смотрел исподлобья и ни с кем не дружил. Без причины бросался в драки, а еще забирал у других школьников карманные деньги.
— Мануэль толком ни с кем не общался, все его боялись. Обычно мы просто отдавали ему деньги, но Рикко решился дать отпор, — сказал один из свидетелей.
— …Когда Мануэль набросился на Рикко, я пытался спасти друга, но даже с трубой у меня не оказалось шансов, — сказал другой.
Перешептываясь, зал гудел от напряжения.
Мучаясь из-за страшной утраты, родители Рикко наблюдали за судебным процессом из первых рядов. Мать держалась за отца мертвой хваткой, ее плечи вздрагивали от беззвучного, удушливого плача.
Скорбящее семейство Пуччо наняло одного из самых уважаемых прокуроров региона, чтобы тот добился максимального срока. Стараясь хоть немного утешить щедрых клиентов, он блестяще исполнил свою роль.
Мама Мануэля выглядела потерянной.
— Он не такой… Это была самооборона… Он не мог так поступить, — плача, она тщетно пыталась оправдать сына.
Ее голос глухо тонул в зале, где обвинители уверенно расставляли акценты.
Многие думали, что судья назначит психиатрическую экспертизу, но прокурор, используя свои связи, сумел избежать этого и добиться иного наказания:
— По итогам рассмотрения дела, с учетом возраста обвиняемого, суд приговаривает Эммануэля Мартелли к десяти годам лишения свободы, — отрезал судья и ударил молотком по столу.
Произошедшее надломило мать Мануэля. Сперва она поддерживала сына как могла, навещала в колонии для несовершеннолетних. Но, видя, как ее мальчик меняется, она больше не могла этого выносить.
Вскоре Мануэль остался совсем один. Он действительно изменился. Характер грубел, в поступках читалась хладнокровная расчетливость, граничащая с жестокостью. Однако, такой нрав помогал ему не сломаться в новой опасной среде.
В 18 лет его перевели в обычную тюрьму, где оказалось множество сильных врагов. Однако Мануэль никогда не уходил от драки. Постепенно, он завоевывал уважение среди заключенных мафиози и устанавливал свои порядки.
Покинув тюрьму, Мануэль взял другое имя — Сэмюэль Гракале. Но прозвище Минотавр закрепилось за ним навсегда.