После работы она и Габриэль отправились в маленький ресторан неподалеку — уютный, почти домашний. Место напоминало тратторию* из старого фильма: мягкие теплые тона, деревянные стеллажи с книгами, подвесные лампы с абажурами в цветочек, керамические фигурки на подоконниках. В воздухе витал приятный аромат базилика и свежевыпеченного хлеба.
(Траттория — тип итальянского ресторана, обычно более скромного и неформального, чем классический).
Внутри было почти пусто. Фоновый шум создавал лишь телевизор, вяло транслирующий попеременно то музыкальные клипы с джазовыми мотивами, то всевозможные передачи вроде прогноза погоды.
Они заняли столик у окна. За стеклом разливался мягкий вечерний свет, окрашивая улицу в золотисто-оранжевые тона.
Официант не заставил себя долго ждать. Вскоре перед ними стояли чашки ароматного капучино с густой пенкой и тарелки с классической пастой alla Norma: баклажаны, обжаренные до золотистой корочки, смешивались с томатным соусом и ароматом базилика, а сверху лежала щедрая порция тертого выдержанного рикотта-салата. На десерт заказали канноли — хрустящие, рассыпчатые трубочки, наполненные нежным кремом с цукатами и шоколадной крошкой.
Вкусно поев, Джулия неспеша пила капучино и глядела в окно, наслаждаясь моментом. На душе было легко, словно все заботы остались где-то там, далеко. Она позволила себе просто быть здесь и сейчас, без суеты, анализа и страха. Только вкус напитка, свет вечернего города и человек напротив, с которым всегда можно оставаться собой.
— Ты улыбаешься. Люблю проводить время с тобой в такой обстановке, — сказал Габриэль с теплом в голосе.
Напарница отвернулась от окна, и он поймал ее взгляд. Джулия, с легким румянцем на щеках, ответила:
— Просто тут очень вкусный капучино.
— Брось. Признай, что ты счастлива проводить вечер с парнем, у которого самая красивая попа во всей Сицилии, — сказал Габриэль, чем рассмешил Джулию. — Ну вот, теперь смеешься, это хорошо. Сегодня ты была такая серьезная. Понимаю, мне тоже первый год дался нелегко, а тут еще это задание.
— Да, ты прав, — кивнула Джулия сдержанно. — Попа у тебя что надо, — шутливо добавила она. — А если серьезно, я хоть и взволнована, но очень рада, что у меня есть первая успешная операция. Но знаешь, остается что-то странное в этом Сэме. Он столь опасный мафиози, но я совсем не почувствовала в нем плохого человека.
— И неудивительно, — холодно сказал Габриэль. — Гракале добился больших высот, ведя двойную игру. Он сколотил состояние, оставаясь чистым в глазах закона. Это было бы невозможно, не умей он подавлять свою преступную ауру. Джули, не давай себя обмануть людям вроде него.
Он замолчал на секунду, потом продолжил, понизив голос:
— Ты ведь еще не знаешь, что произошло в ходе войны Западного и Центрального картелей?
— Ну, я слышала, что глава Западного картеля смог отразить атаку конкурента и силой объединить две мафиозные группировки, — ответила Джулия.
— «Силой», это мягко сказано, — Габриэль бросил взгляд в сторону пустого зала, затем снова посмотрел на собеседницу. — Бывшего главу Центрального картеля, Фабрицио Чезарини, нашли буквально разорванным на куски. У него были сломаны кости, распорот живот, а от головы осталось сплошное месиво. Можешь себе представить?
Его слова прозвучали негромко, но настолько ясно, что по коже Джулии пробежала неприятная холодная волна.
— Нужно ли спрашивать, кто это сделал? — продолжил он. — Сэм крайне опасен, Джули.
Габриэль заметил, как лицо его спутницы слегка побледнело. На мгновение он пожалел о сказанном, но все же продолжил:
— Тебе лучше знать, с кем мы имеем дело. Люди, подобные ему, обманывают и убивают в два счета.
Джулия молча слушала своего напарника. Рассказанное впечатляло, но она уже начинала привыкать к жутким деталям работы полицейского. Мысленно Джулиани отметила, что нужно узнать больше об этом противостоянии картелей. Собираясь ответить, она заметила, что Габриэль внезапно отвел взгляд в сторону. Его внимание привлек телевизор, висевший на стене.
На фоне национальных флагов и старинного храма за трибуной в белом пиджаке стоял Сэм. Он смотрел на собравшуюся толпу с таким решительным выражением лица, что мало кто посмел бы его прервать. Голос Сэма был уверенным, обволакивающим, спокойным — как у человека, убежденного в своей правоте.
— …мы не можем больше закрывать глаза на произвол и насилие, в котором утопают наши улицы. Все больше людей живет в страхе перед преступностью. Разве такой судьбы мы хотим для Сицилии? — вещал Сэм, напоминая в этот момент проповедника. — Это наша земля, и пришло время очистить ее от несправедливости. Есть те, кто не боится бороться за лучшее будущее — и я хочу возглавить этих смелых мужчин и женщин…