По периметру располагались грубые деревянные скамьи, обожженные солнцем. Старые фонари в японском стиле, приглянувшиеся владельцу, отбрасывали мягкий свет на гравий и землю. Запах масел, которым обрабатывали стены и древесину, придавал происходящему ощущение ритуала.
Перед началом поединка Фабрицио поцеловал жену и обратился к своим близким. В голосе звучала строгая сдержанность, сквозь которую все же отчетливо читалась уверенность и кровожадная страсть мужчины, не знающего поражения:
— Я долго ждал этого дня. Смотрите все — от начала, до самого конца. Новая страница истории нашего острова будет написана моими кулаками.
— Мы с Леоном не отведем глаза, обещаю, — отозвалась любимая женщина
Глава клана Чезарини улыбнулся и пронзительно взглянул в глаза красавицы жены, глубоко проникая в ее сердце и не оставляя места страху.
Затем, повернувшись к сыну, он коротко кивнул. Все понимали: время разговоров закончилось. Но невозмутимого, пронизанного верой друг в друга взгляда было достаточно, чтобы выразить себя и почувствовать родную поддержку.
Фабрицио и Сэм вошли на арену с противоположных сторон. Один — двигался плавно, гибко, словно леопард. Другой шагал тяжело и неумолимо, готовый обрушиться на врага как стихийное бедствие.
В один миг все стихло. Даже ветер будто затаился. Один из людей Центрального картеля шагнул вперед и ударил в большой металлический диск. Разрезавший напряженную тишину звон ознаменовал начало битвы.
Глава 11.2
Главы картелей одновременно ринулись в бой, но Фабрицио оказался возле соперника так быстро, что Сэм не успел среагировать. Левый боковой впился в корпус Минотавра, а правый молнией врезался в его лицо.
Стерпев боль Гракале резко шагнул вперед. Он решил схватить соперника и перевести бой в клинч, но Чезарини, словно тень, мягко ушел из-под его рук и отступил на безопасную дистанцию.
— Так тебе не удастся меня догнать, Минотавр, — с чувством превосходства бросил хозяин арены.
Сэм тяжело выдохнул и бросился в лобовую атаку. Он пытался сблизиться с противником, не дать пространства для скорости, но Фабрицио не позволял к себе даже коснуться. На каждом отходе он наносил удары с хирургической точностью — левый боковой хлестко поразил челюсть.
«Насколько же он быстрый?! Пытаться догнать его бессмысленно, но я готов к этому», — пронеслось в голове Сэма.
Он поднял плотную оборону и застыл в центре арены, как бастион.
Чезарини медленно пошел по кругу, вычерчивая невидимую границу между собой и соперником. Его корпус оставался расслабленным, дыхание ровным, казалось, он играет. Но за этой видимой легкостью чувствовалась сосредоточенность — в любой момент он мог сорваться, как тигр на охоте.
Внезапно в ногу Сэма влетел хлесткий лоу-кик. Еще один — по другой ноге. Затем — третий, чуть выше. Сэм старался их отразить, ставя блок голенью и пробуя перехватить соперника, но раз от раза Фабрицио менял направление атаки.
«Эти удары не такие сильные, но если так продолжится, они отобьют мне ноги», — стиснул зубы Сэм.
Поймав момент для контратаки, он рванул по диагонали и бросил прямой. Но Чезарини уже исчез — вильнул корпусом и, как кнут, метнул кулак в нос противника. Сэм вздрогнул — по лицу потекла кровь. Однако это его не остановило, наоборот — он усилил давление, заставляя противника пятиться.
Возвращая руку после нового промаха, Сэм одним движением сорвал с себя майку и под видом удара метнул ошметки ткани в лицо противника. Фабрицио инстинктивно ушел в сторону от летящего предмета, но в этот миг нога Сэма влетела ему в ребра.
— Ублюдок… — процедил Чезарини сквозь боль.
Он отпрянул назад, едва не потеряв равновесие. Грудь будто сдавило изнутри, и каждый вдох резал легкие изломанным стеклом.
«Урон был настолько сильным?! Мне конец если позволю ему задавать свой темп», — сказал про себя глава Центра, переводя дыхание.
Минотавр, не давая противнику времени восстановиться, снова пошел вперед. Его кулак устремился к голове, но Чезарини вовремя ушел, скользнув под рукой. Тогда Сэм сменил тактику и обрушил кулак на корпус. Удар оказался громким, но боль исказила его собственное лицо. Жесткий, острый локтевой блок Фабрицио сработал безупречно. Кулак Сэма отозвался жгучей болью.