Она включила компьютер и копировала данные Сэма, записав пароль от засекреченной папки.
— Здесь все, что удалось собрать. В том числе адрес его скрытой базы. Но прошу… если решишь действовать — скажи мне. Это останется, между нами, но я хочу знать все о ситуации с Сэмом.
— Ты доверилась мне — и я отвечу тем же, — кивнул Леон. — Обещаю, мы будем действовать вместе. Главное — выбрать правильный момент. Выждать, когда защита Сэма ослабнет.
Он забрал копии данных и, поблагодарив, ушел, оставив Джулию наедине со своими мыслями. Стоя у окна, она наблюдала, как Леон, набирая скорость на мотоцикле, растворялся во тьме.
«Быстрее чем близким я доверилась практически незнакомцу, еще и преступнику. Все не должно было сложиться вот так. Но все же, я не жалею. Почему-то я уверена, что могу доверять Леону. У него, как и у меня, есть лишь одна цель».
Увидев отражение собственных переживаний, два человека жаждавших мести легко прониклись взаимопониманием. Словно боль связывала их также крепко, как любовь или дружба. Но тяжесть утраты была знакома и их противнику…
Снова просматривая записи Сэма, внимание Джулии привлек знакомый адрес и некий номер. Она сразу поняла, что речь идет о кладбище, ведь именно там был похоронен ее папа.
«Похоже, это номер могилы матери Сэма… Нужно будет это проверить», — подумала Джулия.
Сэм стер все упоминания о своем прошлом, поэтому ей хотелось собственными глазами увидеть, что записи имеют подтверждение в реальном мире. Возможно, это была последняя нить, связывающая Минотавра с его секретами.
С этими мыслями Джулия наконец была готова заканчивать этот день. Сну удалось быстро поймать ее в свои мягкие объятья, ведь девушка уже знала, каким станет ее следующий шаг в деле против Сэма.
Глава 12
Следующее утро, несмотря на выходной, началось для Джулии рано. Сон отступил без борьбы — слишком многое давило на сознание, не давая покоя. Закончив с привычной утренней рутиной, она быстро оделась и приготовилась к одной важной прогулке.
Вспоминая предостережение Леона, она решила взять с собой пистолет отца. Надежный, холодный металл лег в ладонь, как продолжение ее решимости. Проверив обойму и предохранитель оружия, Джулия спрятала его в сумочку, застегнула молнию и вышла из квартиры.
Приближаясь к адресу из записей Сэма, она проезжала через укрытый тучами город. Улицы только начинали просыпаться, и тишину пока не нарушал привычный бурный ритм жизни.
У входа на кладбище чувствовалось, как это место дышало бесцветным покоем и сыростью, впитавшейся в почву, венки и старый камень. Между аллей неспешно гулял утренний ветер, лениво колыхая лепестки полузасохших цветов, оставленных чьими-то руками. Тусклый свет едва пробивался сквозь хмурое небо, окрашивая все вокруг в пепельные тона.
Сперва Джулия остановилась у знакомой могилы. Мрамор слегка потемнел от времени, влажная плесень оплела углы. Она провела пальцами по буквам, вырезанным в камне: имя отца было таким же резким и стойким, как и он сам при жизни. Мрачная тишина не тяготила, Джулия была рада побыть со своими мыслями и воспоминаниями.
«Я чувствую, словно ты всегда рядом, хотя тебя уже давно нет. И я благодарна Богу за эту веру. Леон похоже ее лишен. Сэм сломал его судьбу, как и мою. Но папа, я знаю, ты бы не хотел видеть меня озлобленной. Я добьюсь справедливости и буду жить полной жизнью. Ведь только так мы победим. Вот увидишь, ты будешь гордиться мной также, как я горжусь тобой».
Волна грусти растекалась по душе Джулии — уже не обжигая, а лишь призывая быть сильной. Глубоко вдохнув, расправив плечи и выпрямившись, она четко знала, куда ей стоит направить воспрянувшие эмоции.
Найдя тот самый номер могилы, что значился в записях Сэма, она остановилась и прочитала имя на надгробии: Розалия Мартелли.
«Мартелли... Настоящая фамилия Сэма», — сказала про себя Джулия. — «Выходит, записи не врут. Он потерял единственного близкого человека, пока сидел в тюрьме. Даже не успел попрощаться…» — непрошенное сострадание кольнуло сердце, словно исподтишка.
«Что бы он ни сделал — потеря остается потерей», — отметила она, стараясь разложить противоречивые чувства по полкам. — «Меняет ли это что-то?»
Проведя глазами по молчаливым рядам могил, она не могла уйти от воспоминаний о похоронах отца и ответе, громко доносившимся из собственной груди.
«Мир не делится на черное и белое. Горько, когда осознание этого отзывается неприятным холодом на коже… Многое изменилось с того дня, когда я потеряла тебя, пап. Но одно всегда будет неизменным — долг остается долгом».