«Что?.. Как он подобрался так бесшумно? Я даже не…» — мелькнула мысль и тут же в нос ударил сладковатый химический запах.
Белый платок прижался к ее лицу. Глаза заслезились, ноги стали ватными. Все происходящее вдруг замедлилось — будто она проваливалась в густую патоку. Последним ощущением стали чужие руки под ее телом.
— Отнеси ее в машину. Осторожно. Она не должна пострадать, — сказал высокий человек еще одному, только что подоспевшему мужчине.
Когда тот унес Джулию, человек с платком повернулся к притихшему «охраннику», лицо которого побагровело после удара.
— Что с тобой? — холодно поинтересовался он.
— Я в порядке... Не ожидал, что эта девчонка окажется такой быстрой. Она...
— Я не об этом, — перебил он ледяным тоном. — Как ты мог забыть о манерах? Такое поведение с гостьей — недопустимо.
Он достал из внутреннего кармана раскладную металлическую трость и одним резким движением обрушил ее на шею подельника. Мощный электрический разряд прошел через тело, сводя мышцы. Мужчина взвыл и рухнул, корчась от боли.
— Вот что происходит, когда человек не умеет держать себя в руках. Запомни это, — сказал он, не повышая голоса.
Глава 12.2
Сознание возвращалось к Джулии медленно, будто кто-то перематывал пленку сна обратно — с шорохом, рывками и глухим треском на стыках. Пальцы шевельнулись, затем — ладонь. Образы всплывали в памяти обрывками: мокрые дорожки кладбища, силуэты в тумане, запах сырой земли… Но под телом не холодный камень, а комфортная постель.
Она резко открыла глаза и села, тяжело опираясь на руки. Голова гудела, как после тяжелого удара, мысли текли вяло, будто капли по запотевшему стеклу. Мир казался ватным, а тело чужим, будто в нем она была лишь наполовину.
Сделав глубокий вдох, Джулия медленно огляделась. Комната была небольшой, но обставленной со вкусом: стены в теплых бежевых тонах с тонкой матовой росписью отражали мягкий, почти янтарный свет лампы в бронзовом абажуре. На полу — ковер с тонким восточным узором, у окна — элегантное кресло и круглый столик из темного дерева. На окнах — решетки: изящные, будто кружевные, но надежные. Кремовые занавеси чуть шевелились от легкого ветра, придавая всему иллюзию покоя.
На Джулии была та же одежда, в которой она отправилась на кладбище, но сумочки рядом не оказалось.
«Безоружна», — всплыло в сознании, будто красной вспышкой. — «Пистолет отца… Нет. Я что правда его потеряла?»
Навязчивая досада смешивалась с осознанием того, в насколько опасной ситуации она оказалась. Сжав кулаки, Джулия не давала себе поддаться панике и как профессионал старалась сконцентрироваться на главном.
«Я оказалась в ловушке, но если бы меня просто хотели убить, то сделали бы это сразу. Значит… я им зачем-то нужна. Нужно выяснить — зачем. И понять, как выбраться отсюда живой».
Осторожно поднявшись, Джулия подошла к массивной двери. Вслушиваясь в тишину, она взялась за изысканную ручку и замерла. Медленно, почти не дыша повернула ее — раздался тихий щелчок и выход из загадочной комнаты открылся.
Перед девушкой раскинулся длинный, настораживающе тихий коридор. Она сделала шаг и светлый камень едва заметно отозвался под ногами. Сердце беспокойно стучало, обгоняя ритм осторожных шагов.
Коридор заканчивался еще одной дверью. Джулия толкнула ее — и шагнула внутрь.
Зал оказался просторным, но мрачным, словно отрезанным от остального мира. Тяжелые шторы плотно закрывали окна, не давая свету пробиваться сквозь складки ткани.
Глаза медленно привыкали к приглушенному освещению, которое давали свечи в бронзовых канделябрах. Пламя слегка дрожало, отбрасывая тени и создавая силуэты, жившие своей жизнью. Воздух пах воском, кожей и чем-то пряным, терпким, неуловимо тревожным.
В центре стоял длинный дубовый стол с массивными резными ножками. У изголовий он был накрыт, будто к приему: фарфоровая посуда, серебряные приборы, тонкие бокалы, наполненные густым багряным вином. Все выглядело безупречно и нарочито спокойно — настолько, что в этом можно было прочитать угрозу.
Во главе стола, лицом в сторону Джулии, сидел Сэм. За его спиной, почти сливаясь с фоном, стоял тот самый высокий мужчина с кладбища. Видя перед собой опасный дуэт, пленница была готова ко всему, но сохраняла самообладание.
«Пусть меня и похитили, но только мне решать, какими будут мои чувства. Что бы эти двое там себе не задумали, я не позволю себя запугать», — она глубоко вдохнула, прочувствовала контроль над каждой клеткой напряженного тела и решительно вошла в зал.