«Это... моя детская комната? — мысленно спросила она у самой себя. — Почему я здесь?..»
Еще не понимая, что происходит, Джулия вскочила с кровати и бросилась к двери, но та не поддавалась, будто стала частью стены.
«Черт, нет, я не хочу…» — паника сдавливала горло. — «Не хочу чего? Что сейчас произойдет?»
Позади вспыхнул свет — резкий, обжигающий, заливающий всю комнату и слишком яркий, чтобы выдержать. Джулия инстинктивно прикрыла лицо руками. Затем свет стал приглушенным и послышались шаги. Медленные, гулкие, словно из храма или склепа.
Она обернулась. На экране телевизора был ее отец, на той самой проклятой крыше. Впереди него стояла некая тень, расплывчатая, неясная. Антонио поднял оружие и выстрелил. Первая вспышка, вторая, третья. Пули прошивали фигуру насквозь, не причиняя вреда.
Тень медленно поднимала руку с пистолетом.
— Папа! — закричала Джулия.
Но неумолимый грохот выстрела пронзил комнату. Антонио пошатнулся, опустился на колени, а затем рухнул на бок.
«Нет, нет, нет! Кто это? Кто убил его?!»
Джулия пыталась рассмотреть силуэт, но он рассыпался, как дым на ветру. В отчаянье сжав кулаки, она почувствовала холод металла под пальцами. Вскинув руку, полицейская высадила всю обойму пистолета в телевизор.
— Сэм! Я не дам тебе уйти!
Экран дрогнул, но не разбился. Вместо этого послышался голос — одновременно знакомый и нечеткий, словно прошедший сквозь ржавое радио:
— Этим ты меня не остановишь, Джули.
На долю секунды фигура снова проявилась, в этот раз еще более четко. Увиденное обескуражило — жуткий силуэт был высоким, но не таким массивным, как Сэм.
— Что?.. — прошептала Джулия. — Почему?..
В висках забарабанила боль. Джулиани схватилась за лоб, а когда отняла руку — на ладони виднелась свежая кровь. Она текла по лицу и капала на пол.
«Нет. Откуда она взялась? Это ведь не моя кровь»
Красные капли внезапно начали двигаться, как будто невидимая сила тянула их к экрану. Оказавшись на стекле, они начинали сливаться вместе, образовывая слова — искривленные, будто написанные сумасшедшим:
«ПрИзНаЙ… тЫ вЕдЬ… знАеШь… каКоГо цВеТа… МеТкА…»
Пульсирующие буквы задрожали, потекли вниз, оставляя кровавые разводы. Экран погас.
Распахнув глаза, тяжело дышавшая Джулия резко села на кровати. Грудь вздымалась, сердце колотилось, будто она действительно стреляла, кричала, истекала кровью. Простыня под руками была влажной от пота, а пальцы пробирала дрожь.
Оглядевшись по сторонам, стало ясно — комната вернулась к своему нормальному облику.
«Всего лишь сон…» — выдохнула Джулия. — «Но почему мне приснилось, что убийца не Сэм?.. Папа, чему мне верить?»
Глава 13
Утром Джулия не могла забыть сон — тяжелое чувство неопределенности не отпускало ее. Начинающей полицейской было неприятно осознавать, что она стала сомневаться в самой себе, в своей цели. Многие годы она жила одной мыслью — найти убийцу и отомстить. У нее была четкая, незыблемая причина без оглядки идти вперед. Но теперь колебания и дважды упущенная возможность убить Сэма подтачивали ее изнутри.
«Неужели я боялась последствий?» — думала она. — «Скорее всего, меня бы убили, если бы я застрелила Сэма. Конечно, страх смерти есть у каждого, но… мне кажется, причина совсем в другом».
В памяти всплыли слова Сэма: «Тебе нужна в первую очередь не кровь, а правда».
«Да… я хочу быть уверена, что наказание получит именно тот человек, который отнял у меня отца. Развеять все сомнения — вот моя цель на этом этапе расследования. Ради нее я готова проверить даже то, в чем убеждали меня близкие.
Но что, если все это план Минотавра — посеять недоверие в рядах полицейских, которые ведут против него расследование? Если подумать, ему было бы гораздо проще убить меня, но он этого не сделал. Он хочет мной манипулировать или…»
Мысли Джулии прервало резкое вибрирование телефона.
Это был Доменико. Она взяла телефон в руки и на секунду замешкалась думая, что сказать. Ее взгляд скользнул по экрану, где на вызове стояла фотография с Доменико, Габриэлем и ней самой. Глаза машинально окинули контуры тела Доменико, а затем замерли на его переносице, украшенной давним шрамом… По телу прокатилась волна дрожи.
«Нет…», — к горлу подступила волна удушья, будто воздух внезапно стал густым, как вода.