— Нужно убираться отсюда. Если нас заметят… черт, — прошептала она, глядя словно в пустоту.
Ей хотелось поскорее уехать. Не только из-за нависшей угрозы, но и чтобы буквально сбежать подальше от услышанной. Тактическое отступление, перегруппировка, все что угодно, чтобы защититься от разъедающего сердце откровения.
Поднявшись первой, она направилась к мотоциклу, чуть не спотыкаясь от быстрого, небрежного шага. Пульс давил на виски с бешеным темпом, в глазах темнело. Подсознание чувствовало зияющую рану в душе. Оно кричало, что хочет раствориться в нахлынувшем обмороке, спастись в безмолвной тишине, чтобы не сгореть от этой муки.
— Это ведь был квестор Палермо, твой шеф, верно? — твердо, но негромко заговорил Леон, еще не поравнявшись со взвинченным темпом Джулии. — Он заключил сделку с самым отмороженным ублюдком Сицилии. Восточный картель при Тано скатился в настоящий притон. Из-за продвинутых стимуляторов он стал неестественно опасным в бою…
Лишь сейчас Леон догнал Джулию, увидел ее бледное лицо, и потому осекся.
— Доменико не просто начальник. Я напарница его сына, Габриэля. Они мне как семья, понимаешь?..
Потерянно опустив взгляд, она смотрела строго себе под ноги. Голос неприкрыто дрожал, но Джулии было все равно, как она сейчас выглядит. Мысли смешивались, дыхание сбивалось, напряжение в нервах гудело болезненно и неумолимо. Место, где они находились, казалось ей нереальным — как сцена из чужого кошмара.
Сев на мотоцикл позади Леона, она не знала, куда ехать — главное подальше от этого места. В зловещей тишине послышался звук заведенного мотора. Они тронулись, вернулись на дорогу и наконец-то поехали прочь. Буйный ветер шумел в такт эмоциям, словно давая столь желанную каплю понимания.
Хотелось наконец забыться, отказаться от любых мыслей, пока на душе не станет тихо. Закрыв глаза, Джулия не могла избавиться от гнетущей тревоги. Это чувство вызывало дрожь в плечах и подталкивало посмотреть, как старое здание будет растворяться далеко позади, оставляя с собой хотя бы малую толику тяжести переживаний.
Обернувшись, ее взгляд выхватил из пространства закрывающуюся дверь машины. Она еще не успела понять, было ли это реальностью или тревожной иллюзией, как по ушам ударил пронзительный визг шин.
Автомобиль сорвался с места и помчался в их сторону. В открытом окне мелькнула жилистая рука, мертвой хваткой сжимающая автомат.
— По нам стреляют! — громко сорвалось с губ Джулии, и она плотно вжалась в Леона.
Чезарини резко выкрутил ручку газа. Мотоцикл с ревом метнулся в сторону. Пули просвистели возле Джулии — точно в том месте, где мгновенье назад была ее шея.
Леон гнал во всю скорость, но преследователи с хищной настойчивостью отказывались отставать.
«Еще немного и нас закатают в асфальт. Прости, Джулия, все или ничего», — мелькнула мысль у Леона.
Он круто свернул в сторону и съехал с трассы. Началось бездорожье — ухабы, корни, кусты и деревья. Каждая кочка грозила катастрофой.
Впившиеся в Леона пальцы Джулии побелели от напряжения. Следы женских ногтей оставались на твердом торсе даже через ткань футболки.
Сперва Джулия закрыла глаза, но так чувство опасности загудело лишь громче.
«Нас или пристрелят, или мы вмажемся в дерево», — сказала про себя она.
Ее мысли метались, как дикие птицы в сезон охоты. Но рискованный шаг оправдался. Бездорожье и деревья заставили преследователей безнадежно отстать.
Какое-то время мотоцикл продолжал нестись вперед, затем Леон остановился за очередным холмом.
Несколько мгновений они молчали, дыша тяжело, сквозь дрожь и шум крови в ушах.
— Мы оторвались, — хрипло выдохнул Леон.
В обоих все еще бешено бился пульс. Они выжили, но пока даже не догадывались, что их ждет дальше.
Глава 14
Продолжая путь, Леон сбавил скорость. Город будто притих, и дорога вновь стала болезненно спокойной. Адреналин в крови Джулии отступал, оставляя в теле вялую слабость.
До этой поездки она думала, что Доменико мог что-то скрывать, однако только чтобы уберечь ее. Но работа с мафией?.. Последнее слово хлестнуло по сознанию, как плеть. Теперь ей казалось, словно есть два совершенно разных Доменико: один добрый, заботливый, пусть и строгий, а второй, абсолютно незнакомый и готовый на все ради собственных амбиций.
«Чему мне теперь верить?.. Неужели Сэм был прав, и мстить я должна вовсе не ему?.. Проклятье. Все выходит из-под контроля. Я не знаю, что делать дальше».