— Такая забота заставила ее направить на тебя пистолет. Даже чистые поступки, смешиваясь с ложью, становятся обычной манипуляцией.
— В реальности все сложнее, чем в красивых фразах. Ты ведь сам пересек черту ради, как ты считаешь, благородной цели. Месть Сэму для тебя важнее всего на свете, не так ли? Твоя ошибка даже немного расстраивает меня. Все бы вздохнули с облегчением, если бы после победы Тано именно ты добил Сэма. Но из-за понравившейся девушки, твоя многолетняя дорога мести оборвется здесь.
— Ошибаешься. Бросив поверившего мне человека в беде, я лишь стал бы слабее. Минотавр тоже будет после боя, как и я. Это справедливо.
— Говорят, твой папа тоже был самонадеян — но только до того момента, как увидел кувалду Сэма. Ох, в тот день он вопил как свинья на скотобойне. Впрочем, он и есть скот, которого заставили пораскинуть мозгами, если ты понимаешь, о чем я. Уже совсем скоро ты повторишь судьбу этого неудачника, — произнес Габриэль с нарочитой насмешкой.
Леон со злостью бросился в атаку, ввязываясь в боксерский обмен.
«Слова о твоем дорогом отце задели тебя, тогда держи это», — Габриэль, после нескольких джебов по блоку, пробил корпус Леона увесистым правым. — «Твоя фамильная гордость мешает тебе мыслить здраво и держать выгодную дистанцию».
Леон попытался ответить хуком, но Габриэль увернулся. Затем последовал апперкот от Голденбоя. Кулак едва не задел Чезарини, и он ловко отступил назад.
«Опасно. Пренебрегая своим стилем, мне не победить. Я должен остыть, но это нелегко», — подумал Леон.
«Хочешь перегруппироваться? Я не позволю тебе уйти!» — Габриэль бросился вслед за противником с новой атакой.
В ответ Леон провел нападающему короткий кик в колено. Это помогло сбить темп Голденбоя и провести быстрый кик в корпус с переходом на хлесткий удар в голову. Полицейскому удалось защитить тело, но его лицо ощутило урон.
«Какая скорость. Без этого победа над Чезарини не принесла бы мне удовлетворения», — мысленно сказал Габриэль.
Он отказался от рискованных ударов и лишь выбрасывал джебы, изучая каждое движение противника. Леон чувствовал надежную защиту противника:
«Этого будет мало, чтобы остановить Габриэля. Тогда держи еще!»
Нанеся несколько быстрых атак по конечностям и корпусу, Леон сменил опорную ногу и нацелил мощный удар на голову. Габриэль ушел от атаки вниз и рывком сблизился с противником. Ребра Леона почувствовали тяжелый правый. Едва не закашлявшись от боли, он поднял оборону, на которую одна за другой обрушились быстрые, жесткие комбинации Габриэля.
«Мои руки долго этого не выдержат. У тебя действительно опасные удары, но эта сила может стать твоим врагом», — пронеслось в голове Леона.
Выждав прямой Габриэля, он ловко перехватил руку нападающего и провел бросок через бедро.
Тело Габриэля полетело вниз, громко ударяясь о каменные плиты. Голова закружилась, но чувство опасности не дало потерять драгоценные мгновения. Пытаясь высвободить запястье из захвата, Дионоре в тот же миг оттолкнулся от пола и нанес удар ногой назад. Кик прошел точно в голову вора.
«Какая техника. Этот подонок силен не только в боксе», — с болью и звоном в ушах осознал Леон, когда запястье противника выскальзывало из его руки.
Отступив назад, Чезарини тряхнул головой и вернулся в стойку. Габриэль же поднялся на ноги одним быстрым прыжком, смотря на Леона с новой волной адреналина.
— Что ты будешь делать, когда я превзойду все твои техники? Ты уже знаешь, кто здесь лучший, — сказал Голденбой без насмешки, с пугающе спокойной уверенностью.
«Он все еще не получил повреждений. Нет, это блеф. Он должен был пострадать», — Леон бросился в новую атаку, но его удары ногами лишь рассекали воздух.
В действительности, полицейский почувствовал силу Леона. Подбираясь все ближе к противнику, в сознании у Голденбоя мелькали обрывки воспоминаний о веренице дней с усердной работой, тренировками, болью, усталостью, лишениями и страстным желанием оправдать ожидания близких.
«Такому как ты никогда не достичь моего уровня. Всю жизнь я усердно трудился, будь то спорт, учеба или работа. Я всегда думал о благе своей семьи. Тебе, заботящемуся только о своей жизни и своих чувствах, никогда этого не понять», — неслись мысли в голове Габриэля.
Он влетел в Чезарини плечом. Леон попытался ударить коленом и снова отдалиться, но Габриэль заблокировал атаку и провел двойку.