Чувствуя в своем захвате обмякшую, сломанную конечность, Габриэль отпустил руку и принялся колотить корпус врага короткими ударами, хлопок за хлопком.
«Тебе осталось лишь упасть, ты уже ни на что не способен», — уверенно, но раздраженно думал Габриэль.
За ударом следовал удар и вот, замахнувшись сильнее Габриэль мощно пробил тело Леона. Атака сотрясла внутренности, воздух вышибло из легких. Зубы Леона разжались и его буквально подбросило.
Ступив два шага назад, он оступился, неуклюже упал, вскочил на шатающиеся ноги и попытался отбежать от противника. Рваное дыхание с шумом вырывалось сквозь стиснутые зубы. Видя перед собой жалкую попытку бегства, Габриэль разочарованно произнес:
— В чем дело, уже не хочешь со мной драться? Где же твое бахвальство?
«Если ты после всего отказываешься падать, я награжу тебя еще парой травм», — подумал Дионоре и рванул в атаку.
Встречный выпад ногой от Леона поразил корпус Габриэля. От неожиданности Голденбой захрипел. Слегка согнувшись, он осознал: адреналин от боли в руке открыл у его противника второе дыхание:
«Тем хуже для тебя, Леон. Я закончу с этим».
Чезарини четко понимал, что вернувшийся контроль над телом — это лишь временная вспышка. Он попытался атаковать киками, но Габриэль без труда их блокировал. Пытаясь сохранить дистанцию, Леон продолжал движение назад, подальше от входа.
После ловкого уворота Габриэль прорвался с хуком в лицо. Леон пошатнулся и попытался отбиться оставшейся рукой, но безуспешно. Габриэль еще чувствовал прошлые удары и не собирался терять концентрацию. Быстрый кик снизу вверх едва не задел голову Габриэля, но он увернулся в сторону:
«Резкий… но предсказуемый. Эти выпады меня не заденут, я выбью из тебя всю оставшуюся жизнь».
Новый боковой кик Леона был нацелен на ребра, но увернувшись, Габриэль приблизился и сам пробил в ребра. Лицо Леона исказилось болью, а ноги снова налились свинцом:
«Черт, у меня не хватит сил отогнать его. Я должен что-то сделать».
— Это еще не все! — закричал Леон, отвечая рубящим левым.
Новый шаг в сторону от Габриэля и рука противника задела щеку лишь вскользь.
«Этот подонок не получил урона, я не успею ударить снова», — пронеслось в голове Леона.
Он видел, как Габриэль готовит убийственный смэш. Леон едва стоял, ноги не слушались, а левая не поспевала после промаха. В сердце вспыхнула жгучая досада.
«Отец, я…», — в памяти бурным потоком промчались воспоминания о крахе его семьи, и Леон стиснул зубы.
Сломанная правая самоубийственно влетела в шею Габриэля. Ломаясь еще сильнее, она с хрустом пронзила все тело Леона вспышкой безумной боли. Несмотря на отчаянную попытку, Дионоре не почувствовал урона.
«Я отберу у тебя все своим смэшем», — подумал он, готовя ответную атаку.
Но тело Габриэля не послушалось, мышцы одеревенели, дыхание перехватило.
«Что за…» — пронеслось у него в голове.
«Ты понял это только сейчас?» — мрачно отметил Леон, уловив растерянность в глазах врага.
Последние увороты заставили Габриэля оказаться всего в паре шагов от кровожадных союзников изувеченного противника. Пропасть с пастью из череды каменных ступенек уже дышала ему в спину. Это казалось неважным во время доминирования, но теперь каждое движение стало смертельно опасным. Страх — первый за весь бой — поразил разум Габриэля как разряд тока.
«Увернуться, я должен увернуться!»
Леон знал, что удар в шею ошеломляет лишь на мгновенье, но это все, что у него оставалось. С резким разворотом он нагнулся почти до земли и со всей силы пробил ногой в челюсть.
Сила удара повлекла Габриэля за собой. Закрутившись, он отлетел назад — в объятия бездны. Она начала беспощадно впиваться в Голденбоя жесткими зубами. Каждая ступенька оборачивалась беспощадным врагом, оставляющим синяки и ломающим кости. Позвоночник, плечи, затылок — все билось о камень. Глухие удары сливались в кошмарную какофонию.
— Габриэль… — тяжело дыша произнес Леон.
Наконец оказавшись в безопасности, он бессильно опустился на колени. Боль жгла разум, но она не смогла заглушить внезапную жалость к противнику.
Глава 17.2
Подняться было сложно. Ноги дрожали, как у куклы на сломанных шарнирах, в голове стучала боль, а сломанная рука пульсировала, будто в ней застряли гвозди. Встав на ноги, Леон почувствовал тяжесть в груди. Дыхание давалось с хрипом, воздух казался обжигающим и отдавал привкусом металла
Он посмотрел на особняк. Сейчас Леон видел в массивной входной двери границу между жизнью и смертью. Интуиция отчетливо говорила — войти значит поставить точку в своей судьбе. Дороги назад не будет. Дотронувшись к сломанной руке, он подумал о том, как проходит бой Сэма с Тано. В горле встал ком.