Опираясь на трость, Доменико вошел в зал без резких движений.
Стискивая зубы, Джулия продолжала держать своего босса на прицеле. Ее сердце громко билось — каждый удар будто вбивал гвоздь в грудную клетку.
— Ты умрешь за то, что сделал с моим отцом, — голос Джулии прозвучал резко и твердо.
— Позволь мне все тебе рассказать. Прошу, Джулия. Ты можешь убить меня — я это понимаю. Но хотя бы выслушай. Не ради меня — ради себя и Антонио, — он говорил мягко, почти по-отечески. Тихо, но уверенно.
«Ну же, Джулия. Будь послушной девочкой. Я знаю, тебе бы хватило дурости выстрелить в злого человека, но сейчас во мне ты не увидишь ничего кроме слабости и доброты», — думал квестор, глядя на неопытную представительницу закона.
— Пожалуйста, опусти пистолет. Пойми, я пришел сюда опасаясь не за себя. Ты должна понимать: совсем рядом проходит бой двух глав картелей. Услышав выстрелы, мафия не даст тебе уйти живой, — сказал он с тревожной заботой.
— Ты умрешь здесь, — холодно сказала она, не опуская пистолет. — Скажи лишь одно: как ты мог? Мой отец всегда считал тебя своим другом. Как ты мог убить его, а потом… лгать мне столько лет? Смотри мне в глаза и отвечай.
— Джули. Правда в том, что твой отец был хорошим человеком. Я любил его как брата. — Голос квестора дрогнул, он опустил взгляд, словно пряча печаль. — Его смерть была… — Доменико тяжело вздохнул, поднял глаза, а затем продолжил. — Она была… ахуенно приятной.
Последние слова прозвучали с надменным упоением. В глазах Доменико сверкнуло презрение к нерешительности противника.
Джулия не могла поверить, что человек способен так быстро меняться в лице. Мгновение растерянности — и нижняя часть трости Доменико полетела вниз, а рука с верхней частью резко взметнулась вверх.
Джулия наспех открыла огонь. Она целилась в сердце, как Доменико когда-то целился в сердце ее отца. Из замаскированного оружия старшего Дионоре тоже полетели пули.
Пистолет Джулиани оказался быстрее. Выстрел попал точно в цель. Но не успела она и моргнуть, как пуля Доменико пронзила ее правое плечо. Джулия снова нажала на курок, но от отдачи раненая рука дрогнула. Охваченная жгучей болью, она не смогла удержать оружие — пистолет со стуком упал на мраморный пол.
Пуля снова врезалась в тело Доменико, и только теперь Джулия поняла причину его жуткой улыбки… Следующий выстрел был направлен Джулии в голову, но попадания в бронежилет немного сбили прицел квестора — ухо девушки обожгло болью, на одежду закапала кровь. Оставшись без оружия, раненая Джулиани метнулась в сторону, укрываясь от новой пули за ближайшей колонной.
«Черт! Я попалась в его ловушку. Он знал — застав меня врасплох, я обязательно выстрелю в сердце».
Доменико, видя пистолет на полу, неспешно провел рукой по пробитой рубашке и произнес с хриплой насмешкой:
— В тот день мы с твоим отцом оба были в бронежилетах. Но его пистолет не был бронебойным. А мой был. Вот и вся правда, Джули. — Замедлившись без трости, он двинулся вперед по длинному коридору.
Кровь Джулии неспешно окрашивала одежду. Острая боль в плече могла показаться безумной, но слова Доменико резали сердце, разжигая отчаянную жажду мести.
«Только бы добраться до оружия. Рвануть к пистолету, а затем к другой колонне? Это самоубийство… Доменико точно попадет в меня. Но если мне повезет, я успею выстрелить в ответ. Возможно ли это? Проклятье, я знаю, что нет», — осознание обреченности сжало ее левую руку в кулак. — «Папа… я должна рискнуть. Поймать нужный момент. Это все, что мне осталось».
— Антонио был до глупости благородным человеком. Такая дура как ты может им гордиться, — с горьким удовольствием продолжал Доменико.
Ему было приятно наконец сбросить маску и обрушивать на Джулию болезненную правду слово за словом.
— Твой отец не смог понять, что мафия — это стихия. С такой силой нет смысла бороться, ее нужно направлять и получать выгоду.
Сделав небольшую паузу, словно погружаясь в прошлое, Доменико дотронулся к переносице и продолжил:
— Узнав о моих планах, этот идиот сломал мне нос. Джули, ты сама знаешь, что я не мог такого простить. Мафия не стала бы иметь дело с человеком, демонстрирующим слабость. Антонио был наивен, когда думал, что сможет вернуть меня на так называемый «правильный путь». Даже когда началась перестрелка, он первым делом хотел меня ранить, обезвредить. И ты видишь, что случилось с моей ногой. Этот талантливый сукин сын стрелял лучше меня, но именно решимость оказалась важнее. К сожалению для тебя, Антонио осознал это лишь когда моя пуля уже открыла ему путь в могилу.