«Что? Когда он…» — мысль прервал вонзившийся в солнечное сплетение кулак.
Амбал согнулся. Тано поймал момент и провел комбинацию из скользящего правого и колена в корпус.
Гракале, чудом не упав, отшатнулся назад на два шага, глотая воздух. Кровь из рассеченной брови стекала на подбородок, окрашивая шею алыми потеками.
— Так ты выглядишь намноооого лучше, — удовлетворенно протянул Тано и нетерпеливо бросился вперед.
«Я ранен, но еще ни нанес ни одного точного удара. Поймать Тано на ошибке не удастся…» — Сэм пристально следил за атаками и блокировал часть из них. — «Все, что я могу, это…»
Тано приготовился пробить хук в лицо. Не тратя времени на защиту, Сэм провел встречный апперкот. Удары одновременно вспыхнули разрушающим столкновением. Оба бойца на миг застыли.
В это время, наблюдавший за поединком Лоренцо почувствовал, что наступил долгожданный переломный момент:
«Отлично, Сэм крупнее. Никто не бьет сильнее, чем он».
Однако эта радость была недолгой. Босс Лоренцо пошатнулся, а его ноги дрожали. Тано вернулся в стойку: спокойно, бодро, словно удар пришелся не в него.
Лоренцо не верил своим глазам:
«Что? Фальконе выдержал? Его удар оказался сильнее? Или же сказались прошлые попадания по Сэму?»
— Встречный удар? Рад видеть твое отчаянье, — сказал Хоук, улыбаясь кровавой улыбкой. — Ты показал мне свою забавную силу, но мой «режим бога» сломает тебя.
«С этим ты опоздал», — сказал про себя Сэм, сплевывая кровь.
Новая серия атак обрушилась на Гракале. Все еще чувствуя потрясение, он не мог отвечать — лишь закрывался, инстинктивно прикрывая лицо, чтобы не угодить в нокаут. Хоук безжалостно осыпал ударами открывшийся корпус.
«Скоро у тебя не хватит сил это терпеть, и тогда…» — Тано наблюдал, как под его натиском проседает защита.
Мощный кик — точно в ребра. Сэм согнулся, грудная клетка взорвалась хриплым звуком оборванного дыхания. Внезапно Тано подпрыгнул и ястребом обрушился вниз. Его локоть влетел в затылок, отправляя Гракале лицом на ковер. Хоук вбил ногу в голову и буквально втер Сэма в пол.
«Все случилось, как я и говорил», — приятно горела мысль в сознании главы Восточного картеля.
Он окинул взглядом комнату и людей Сэма чувствуя, что теперь это все его собственность. Опустив взгляд на соперника, он надменно бросил:
— Эй, Сэм, что ты теперь скажешь о силе? — Он облизал окровавленные губы и засмеялся. — Это еще не все. Дадим сицилийским девкам незабываемый повод мечтать о ночи с лучшим мужиком этого острова.
Сквозь мутную пелену сознания Сэм улавливал надменный голос — далекий, искаженный, как будто из-под воды. Шум казался давящим, липким и отторгающим. Но еще хуже было то, что где-то рядом послышался оглушительный звук гудка. В глаза ударил ослепительный свет автомобильных фар.
«Этот удар… Да, я помню, меня сбила машина… Меня везут в скорую?» — путались мысли в голове Сэма. — «Нет… Меня же тогда отвезли домой… Но я не хочу выходить на улицу».
Удар по больным ребрам сдавил дыхание:
«Почему он бьет меня?..» — воспоминание вспыхнуло, как след плети на молодом теле. — «Это все из-за него. Из-за него я побежал за тем проклятым мячом… Как же было тяжело восстанавливаться… Мама, мама, я всегда старался быть хорошим человеком. Но почему все так?! Я не хочу…»
Он почувствовал тепло и манящий свет.
«Почему мне так тревожно? Я уже был здесь?»
Свет вдруг погас, словно его никогда и не было, и Сэм почувствовал, как у него по лицу течет кровь. Он вспомнил, как металлическая труба Рикко влетела ему в голову. Рядом послышался смех.
«Знакомое чувство. Моя кровь на лице», — мысли Мануэля путались.
Перед его глазами проплывал образ мамы и старой церквушки, куда они ходили вместе. Домашние макароны с сыром и приятный тусклый свет заката. Голова гудела, и Мануэль старался не потерять сознание.
— Быть хорошим человеком… — едва слышно сказал он.
— Что ты там мямлишь? Просишь, чтобы я тебя пощадил, а? — громко спросил Хоук, ногой вдавливая голову в пол.
Словно пасть голодного монстра на ноге Тано внезапно сжалась рука. Казавшийся разбитым противник взорвался в мощном рывке и с грохотом повалил Хоука на пол.
— Теперь я узнаю, что ты скажешь Минотавру! — в лицо Тано прорычал Мануэль, капая на него кровью.
Он всем телом прижал Хоука к полу, навис, словно судья в момент приговора, и начал забивать его громадными кулаками. Тано закрыл лицо руками, но напрасно: Мануэль с холодной жестокостью машины пробил защиту. Его руки заметно окропились кровью врага, горячей и липкой.