«Уверена — даже когда ты не общался со своей мамой, ее молитвы были с тобой. Однако сейчас, несмотря на полученную власть над картелями Сицилии, ты совсем одинок. Хотела бы я сделать для тебя хоть что-то».
С досадой стиснув кулак, она опустила голову. Джулия не была религиозной, но с ее губ едва заметно начали слетали слова молитвы.
Закончив с этим, ей стало немного легче. Уже собираясь уходить, гостья подняла взгляд и увидела очнувшегося Сэма.
— Рад видеть тебя, Джул, — донесся все еще сильный голос из пересохших, разбитых губ.
— Я тоже рада тебе, Сэм, — немного растерянно ответила она.
Ее обескураженность сменилась искренней улыбкой, а к глазам подступили слезы.
— Как… как ты себя чувствуешь? — в чувствах спросила она.
— Превосходно, — ответил он, стараясь успокоить ее добродушным тоном. — Мне ведь выпал небольшой отпуск, не так ли? А отдыхом нужно наслаждаться, иначе все зря.
«Как в нем может оставаться столько жизни?» — спросила у себя Джулия.
— Я хотела сказать спасибо, за то, что ты вытащил нас из той передряги.
Джулия долго сдерживалась, и сейчас, когда появился шанс вот так поговорить обо всем пережитом, эмоции стремились вырваться из груди. Увидев легкую дрожь в хрупком теле, Сэм взял инициативу в свои руки:
— Знаешь, мне всегда хотелось быть хорошим человеком, но во время боя в особняке все человеческое во мне почти исчезло. Еще немного — и я бы разрушил то, над чем работал долгие годы. Только тебе удалось удержать меня от бездны. Именно поэтому сказать спасибо здесь должен я. Но скажи — почему ты не испугалась меня?
Она не отвечала несколько секунд, будто собираясь с силами и вслушиваясь в ритм его дыхания — ровного, чуть натужного, но успокаивающего.
— Все дело в боли, Сэм. — наконец произнесла она. — Мы оба прошли через такое, что и врагу не пожелаешь. Глядя на твою безумную ярость, я узнала в ней свою боль. Наши самые глубокие, израненные чувства всегда пугали окружающих. Но я знала: ты сможешь принять меня так же, как я принимаю тебя, — в ее голосе звучала почти отрешенная искренность.
— Не думал, что смогу кому-то доверять так, как тебя сейчас, — сказал он, легко улыбнувшись истрескавшимися губами. — Несмотря на весь ад позади, я все еще верю, что мы можем сделать мир лучше. Хотя бы ту его часть, что зовется Сицилией. Джулия, ты поможешь мне?
Он перевел взгляд на окно, где тускло светился рассвет.
— Работай со мной. Хочешь — оставайся в полиции. Хочешь — нет. Главное, что вместе мы сможем защитить других людей от боли, через которую пришлось пройти нам.
Услышанное заставило Джулию немного растеряться.
— Я даже не знаю, что на это ответить, — в полголоса отозвалась она. — Я просто… мне нужно время, чтобы разобраться, что делать со своей жизнью дальше. Сейчас я думаю только о том, чтобы Леон и Габриэль поправились.
Сэм с пониманием кивнул и добавил:
— Я не прошу тебя решать сразу, но знай — я готов действовать вместе с тобой.
— Хорошо, я отвечу, когда придет время.
Закончив с разговором, Джулия вышла из палаты. Обдумывая слова Сэма, она торопливо шагала к отделению, где лежали Леон и Габриэль. Их состояние было тяжелее, и врачи не могли сказать, смогут ли эти двое стать прежними.
Глава 21.4
Ожидания оказались долгими не только для Джулии, но и для Сэма. Он велел медперсоналу сразу сообщить ему, когда Леон очнется.
Весть о том, что Чезарини открыл глаза, пришла к главе картелей Сицилии лишь поздно вечером.
Потолок над головой Леона плыл в легкой ряби. В висках стучало, будто кто-то бил ложкой по металлу. Пытаясь понять, где он находится, Леон заметил, как тупая ломота пульсировала в голове, груди и руке. Скованные движения дали почувствовать, как непривычно мягкие простыни терлись о кожу. Сознание медленно собиралось по осколкам.
«Как я здесь оказался? Неужели Джулии удалось меня доставить в больницу? Но как?»
Мысли беспорядочно клубились в голове, но постепенно их заглушила одна, самая яркая, порожденная местью:
«Выжил ли Сэм?.. Сразиться с ним я смогу только после восстановления…» — горечь самообмана резко сдавила грудь. — «Какая наивность. Я ведь знаю — восстановиться после таких ран уже не получится», — он вздохнул с колющим чувством досады.
«Тогда что мне делать? Опуститься до грязных методов и мстить как подонок? Нет… этим я только опозорю память отца. Но что я могу сделать, что мне осталось?..» — найденный разумом ответ оказался темным и жестоким. — «Смерть… впереди только смерть. Для меня все закончилось еще там, на том холодном полу?»