Герман покосился на него.
- Уничтожить?
- Это очень важно, я... очень тебя прошу... не ты сам, так отдай Илоне.
Пуловер гадким комком ткани полетел на пол вслед за пальто. Герман неуверенно кивнул и свёл со лба Вестника слипшиеся волосы.
- Я всё устрою. Отдыхай давай.
В этом жесте Вестник уловил тревогу. На споры силы иссякли, как и на сопротивление сну. Он вверил себя судьбе и опустил веки.
И слишком поздно заскреблось предчувствие...
Герман сильно ценит редкие материалы, у него не хватит духа сжечь бумаги.
...он не уничтожит их, заберёт мои рецепты, я должен был догадаться...
Дай Бог, он одумается их применять. Иначе не миновать трагедий.
4.
[17 апреля 2015 года]
Вчера Герман к глубокому сожалению осознал, чем сказывается невинное заимствование приговорённых к уничтожению вещей.
Илона всегда повторяла: «Нам всем воздастся по заслугам». Он не собирался выбрасывать или сжигать сумку Вестника - более того, он переписал содержимое всех материалов, которые он в ней обнаружил, чтобы у него остались копии. Он чётко осознавал, что через него прошли тайные достижения человеческого разума - пустить их на прах рука не поднимется.
Оставалось молиться, что это не месть безымянной силы, стоящей за чумным доктором, обрушилась за непослушание.
Вчера Герман столкнулся со страшной бедой.
Он обливался слезами, сокрушённый шоком, тормошил бездвижное тело, а к голове подкатило осознание, что единственный родной человек когда-то очутится перед ним на операционном столе.
Ирма не сумела проснуться. Буквально несколько дней назад он узнал от неё, что она больше года увлекается астральными путешествиями. Её душа воротилась - но не в тело. Как он ни пытался что-либо сделать, он слышал её только призраком.
Пора разбудить того, кто всегда возвращается цельным.
Не стесняясь шума, не боясь быть застанным врасплох, Герман ворвался в холодильник и открыл ячейку, где хранилось тело спящего Вестника. Выдвинув поддон, он сдёрнул красное покрывало и подвязал его вокруг пояса подопечного по типу саронга.
- Так, Вестник, срок на исходе. Слышишь ли ты меня там или нет, но ты должен услышать, - полушёпотом заговорил Герман и склонился над его левым ухом. - Ты вроде бы у нас доктор, даже выше, целитель. Теперь мне нужна помощь. Я тебе уже достаточно помог. А если ты мне не поможешь в ответ, я приму такие меры, которые тебе не понравятся.
Но он молчал. Вестник не подавал никаких признаков движения и сознания.
- Не притворяйся, я знаю, ты живой, - процедил Герман, выпрямившись. - Просыпайся. Давай!
Он похлопал его по щеке, затем по другой, ещё хлеще, залез под веки, силой поднимая их с бледно-серых глаз. Безымянный рыжий доктор бездвижно лежал перед ним восковой куклой.
Точно так же лежит у него дома и Ирма, до которой не добудиться, не добраться до той ниточки, что связывает душу и тело, и поддёрнуть, дать ей собраться.
- Дьявол... - прошипел Герман. - Ну же, чёрт. Возвращайся! Проснись!
Прокатившимся сквозняком захлопнуло двери холодильника. Герман дёрнулся, на коже проступили мурашки. Предчувствуя незримое присутствие, он опустил со лба на глаза спиритические гогглы и сквозь их стёкла обвёл взглядом помещение.
Одно и то же. Пустынный зал, холодильные камеры, пустая каталка у двух столбов... Живая аура, слабо доносящаяся за одним из них.
Такая же аура билась внутри Вестника. Живой, болванчик.
Потормошив его за плечо, Герман чётко направился к колонне и заглянул за неё.
- А ну нечего подсматривать!
Девичий вскрик заложил ему уши.
- Лера?
Девушка резко выпрямилась перед ним, осмелев, и дёрнулся собранный на затылке хвостик.
- Да. Я. И я требую объяснений.
Герман не удержался от подначивающей улыбки:
- Ты же говорила, что не любишь лезть в чужие дела.
- Не сегодня, - парировала Лера.
Их словесное противостояние, однако, быстро прервалось резким хрипом. Лера вскрикнула и, забыв про всё, прижалась к плечу Германа.
Вестник задышал.
Они оба кинулись к нему, взяли за руки. Его веки задёргались, тяжёлое дыхание также сбивалось с ритма.
- Давай, давай, выбирайся уже! - суетился Герман, пока Лера растирала грудь спящему. - Вставай, мир живых тебя ждёт!
- Рыжий, ты сможешь!
...печаль, чья-то печаль, я обязан помочь...
Лампы замигали, потускнев. По потолку от верхних щелей дверей единым потоком расползлись тени, напоминая вьющуюся лозу. Они чётко двигались к одной цели...
...нужно проснуться, почему так тяжело, я должен!..
Как ужаленная Лера отпрянула от поддона и вжалась в соседние дверцы камер. Прокравшаяся через потолок сила оттолкнула Германа и обвила сухие лозы вокруг рук Вестника. Тот разом вскрикнул и распахнул глаза.