Закончив лечение, Вестник надел браслеты обратно и уселся рядом, прямо на снежный бугор, натягивая перчатки на окровавленные руки. Отметая маску, он был одет в обычное длинное пальто с накинутым сверху капюшоном, а через плечо висела обычная сумка, с какими ходит молодёжь. То есть, совсем по-современному, как все нормальные - и не очень нормальные - люди.
Илона по привычке потёрла окольцованные браслетами запястья и тоже села, скрестив ноги, отметив про себя, что от фатальной травмы не осталось никаких болезненных ощущений. Как будто и не произошло ничего. Лишь багровое пятно выдавало случившийся факт.
- А я про тебя знаю, - заговорила она первой.
Вестник слышно хмыкнул под маской.
- Неудивительно. В этом моя слабость, - ответил он с необычным, но не слишком заметным акцентом, и посмеялся тихо. - Не перестаю быть для людей живой городской легендой.
Илона невольно улыбнулась. Его вовсе не хотелось бояться. Более того... от его присутствия в самом прямом смысле было тепло на душе. Обман? Наваждение? Плевать она хотела, что. И тем не менее...
- Зачем ты спас меня?
В маске отсутствовали линзы, и сквозь пустые отверстия на неё уставились два сверкающих глаза, расширенных от обиды - мол, как она посмела такое спросить.
- Потому что мне по силам. В этом моё призвание.
Илона выдохнула. Он совершенно безобиден. Хотя бы по отношению к ней.
- И что теперь? Пойдём своими путями?
Глаза Вестника приветливо сузились.
- А вы хотите свести их? Никто не заставляет нас рано уходить.
И сердце Илоны окончательно растаяло.
- Никто.
С того мартовского дня и пошла их недолгая, но честная дружба. Илона показала ему здание морга, проведя небольшую экскурсию, и именно тогда она познакомила его и с Германом, предложив ему здесь убежище в случае, если ему будет некуда идти.
Вестнику было, куда идти. Он отказался, добавив:
- Я живу для того, чтобы не дать людям попасть сюда раньше времени. Да и я сам пока достаточно живой для того, чтобы остаться здесь.
Энергия смерти угнетала, пусть он давно привык к ней. Чувствительный к грани призрачного мира, Вестник предпочитал общаться с живыми, чем с мёртвыми.
Между тем, несколько раз он наведывался в морг, рассчитывая найти там за работой Илону. По большей части ему не хватало общения в чужом городе. Илона и Герман не допытывались до его прошлого или настоящего имени, чем Вестник был более чем доволен. Как-то раз ему позволили свободно занять кабинет Германа на целый час, чтобы он приготовил для себя несколько зелий. Вестник осознавал, что за ним подглядывали, и делал вид, что не замечал того.
Всё шло слишком идеально. Его не покидало ощущение, что этот ток спокойствия скоро прекратится. События сменят друг друга. А, может, и хуже - его предадут.
Однажды, когда Вестник вновь явился к моргу, он застал Илону снаружи, с покрытой чёрной шалью головой. Чутьё подсказывало, что сегодня ему здесь не место. Илона поприветствовала его и отвела в тень под хоровод падающих снежинок.
- Я вот, что хочу сказать, Вестник. Я не зря свела тебя с Германом. Ты помни - как тебе понадобиться помощь, больница святой Елены к твоим услугам. Но меня здесь, к сожалению, совсем скоро уже не будет.
Вестник заметно расстроился, опустив клюв. Значит, более чем вероятно, они больше не встретятся.
- Воля ваша. Не каждый справится с этим бременем.
Илона кивнула. Невзирая на защитные браслеты, скрывавшие истинную душу, он ясно ощущал её неопределённость и боль принятого решения.
- На мне висит бремя иное. У меня иные методы спасать погибающих. Я боец. А не падальщик.
Вестник промолчал, оглядев больничный двор, а затем осторожно положил клюв ей на плечо, несмотря на то, что она была выше его на полголовы. Как на прощание, шумно дыша, он сказал:
- И бойцы, и падальщики... все, чей выбор неоднозначен, в итоге найдут исцеление. Дай Бог, наши пути ещё сойдутся.
Илона улыбнулась, одёрнув его за клюв.
- Не сомневаюсь. Нам всем воздастся по заслугам.
***
Герман в свою очередь так же позитивно отнёсся к неожиданному знакомству с Вестником. Впрочем, как и многих, его настораживало то, что тот никогда не снимал «птичью» маску. Если же не брать это во внимание, Вестник прекрасный собеседник, и из его бесед очевидно, что ему очень многое известно из сферы оккультизма, алхимии и истории.
Узнать бы подробнее и про его знания, и про него самого, авось пригодится. Жадный до тайн Герман не скупился не перед чем, но пунктуальность не позволяла ему переходить за рамки слишком часто.
Судьба, однако, подарила ему такой шанс сыграть на доверии Вестника.