Младшая сестра Германа, Ирма, работающая по соседству в хирургическом отделении, однажды рассказала ему, полная восторга перед необъяснимым, как пациенты сразу нескольких палат разом выздоровели после того, как к ним проник некий человек. Словить его не получилось, как и распознать лицо под марлевой повязкой.
Когда посреди ночи Герман вышел покурить в середину смены, он в очередной раз застал чумного доктора на углу морга.
- Мне рассказали о сегодняшнем массовом исцелении, - Герман смело направился к нему. - Ваших рук дело?
- Моих, - усмехнулся Вестник. - А вам я бы посоветовал бросить то, чем вы сейчас занимаетесь, и найти расслабление в иных вещах.
Поначалу Герман окатил его непониманием.
- А, вы про это? - повертел он сигаретой. - Предскажете мне рак лёгких?
- Окажите мне честь, Герман, и избавьте меня от вашего возможного лечения, если вы доживёте до этого.
Герман посмеялся и, бросив сигарету, втёр её в землю. Забавный тип, этот Вестник. Каким бы опасным он не мерещился Сафонову, Герману он внушал полное доверие. О да, Сафонов обожает делать шум из ничего, так пусть же они вдвоём проучат его за самоуверенность и слепую принципиальность. Поэтому Герман и молчал об их удивительном знакомстве.
- Пройдёмте тогда со мной, - Герман обходительно завёл руку за плечи Вестника и провёл его в морг.
Им удалось пройти незамеченными. Он пустил Вестника в кабинет и предложил сесть в кресло, что тот и сделал, устроив на коленях сумку.
- Так, валяйте, что же вы хотели? - для фона Герман включил радио и упёрся ладонями на стол.
Вестник колебался, бездумно поглаживая ремни сумки.
- Я... далеко не из тех, кто панически бежит за помощью в любой сложный момент... Но я вынужден. Мне нужна ваша помощь.
Он поднял глаза, и они блеснули белизной как две жемчужины. Беспокойные руки хватались за всё - за сумку, за рукава пальто, за клюв маски и за края капюшона, который он, наконец, скинул с рыжей головы.
- Какого плана? - уточнил Герман, чья настороженность постепенно росла.
Вестник задышал громко и тяжело. Как обычно.
- Завтра я совершу ещё одно действо, которое, я думаю, окончательно меня сломит. Исцеление... мой свет забирает очень много сил. И тогда я впадаю в очень тяжёлое для меня состояние. Оно как кома, в ней я выгляжу как мертвец. Говорят, моё сердце перестаёт биться. Я и в обычном сне не дышу. Что уж говорить об... этом.
Он нервно вцепился в ремни, переводя дыхание.
- Мне нужно, чтобы вы меня спрятали, когда я приду к вам завтра. Я бы обратился к Илоне, но, раз она уволилась... - Вестник пожал плечами.
Герман кивнул. Он бы мог такое устроить. Да только смысл?
- А что взамен? Вдумайтесь, я потенциально укрываю беглого преступника.
Вестник усмехнулся в привычной манере.
- Шантажируете? Зачем? Вы и так согласитесь.
Герман покраснел. Они с Илоной часто спорили друг с другом, сталкивались мнениями и философией на жизнь, и так же часто находили друг в друге общее. Наверное, это и впрямь сыграет роль достойного посвящения их окончившейся рабочей дружбе.
- Тогда сам подумай, птиц. Что бы ты ни задумал, тебя уложат на месте. Досюда ты и не доберёшься. Давай я заберу тебя на машине, у меня как раз выходной.
Вестник улыбчиво сщурился и обвил случайный локон вокруг пальца.
- Обводный канал. Раньше полуночи не приезжайте...
[10 апреля 2015 года]
Он нашёл их. Те самые люди, что завладели старыми рецептами.
Вестник прокрался к складскому помещению и, придерживая клюв маски, заглянул в щель между непроницаемыми полосами скотча, залепившими окно. Десять человек с грязными душами, не сознающих, что творят. Он так и не выяснил, каким образом они обнаружили его утерянные бумаги, которыми они намеревались воспользоваться. Не сейчас, но определённо готовились к тому.
За длинную историю существования Вестник оставил бессчётное количество заметок на тему алхимии и древних обрядов. Половину из них пожрало нещадное время. Половина из оставшейся половины распространилась по всему свету, неся суматоху и хаос руками неумелых глупцов. То, что оставалось, и то, что Вестнику удавалось разыскать, он уничтожал, дабы никому более они не принесли зла.
В сумке, с которой он не расставался ни на миг, он хранил записи свежих и рабочих алхимических рецептов. Обычно память не подводила его, но письменные напоминания деталей изготовления он предпочитал иметь при себе. В той же сумке он держал свои главные лекарства, боевые зелья и охотничий нож. Последние ему пригодятся без лишних вопросов.
Прогнать тьму из продавшихся душ не удастся. Придётся устранять.