– Скотина, как ты смеешь?
– Милый, ты для меня весь мир.
«Майами» рассчитан на публику попроще, и билет там стоит дешевле, чем в «Регенте». А если захочется посмотреть на звезды, нужно выйти на улицу, где их сияние дрожит в небе, подернутое морозом и холодными облаками. Их не погасить поворотом выключателя, и они совершенно бесплатны.
Очутившись в театре «Майами» в ночь на первое мая, вы бы увидели Тоби Уизерса, сидящего в одиночестве в четвертом от задней стены ряду. Он в новом галстуке и темно-синем костюме, лучшем. Его ботинки начищены, а жесткие каштановые волосы блестят от геля для волос из баночки в форме сердца, которую Тоби держал на полке в ванной. Он не знает, куда деть красные руки, покрытые намертво въевшейся грязью, поэтому они стыдливо и неуклюже свисают по бокам кресла. В кармане, хоть ее и не видно, лежит шестипенсовая пачка фруктовых конфет, немного апельсиновых и малиновых, лимонных, клубничных, и Тоби не знает, какая попадется, пока не развернет фантик, это всегда был сюрприз. Еще у него с собой плитка шоколада. А в другом кармане – субботний выпуск «Спорт спешл» болезненно-желтого цвета: новости скачек и результаты матчей по футболу и крикету. А еще письмо дяди Джейми с жалобами, комикс о путешествии по Луне и статья о жизни звезд Голливуда. Тоби держал газету «Спорт» в кармане до самого дома, а потом вынимал ее у порога, и отец, идя в спальню, останавливался в дверях кухни.
– Давай-ка поглядим, что там в спорте творится, – говорил он, протягивая руку.
И Тоби раскрывал газету и клал ее на стол.
– Я сам еще не читал, – говорил он, вцепившись в болезненно-желтое сокровище, и ему хотелось не читать, а кричать или плакать от того, как его отец съеживался в дверном проеме в ожидании глотка губительной магии.
Итак, он сидел на кинопоказах в одиночестве. Однажды швейцар указал молодой женщине на место рядом с Тоби, и он потянулся было, чтобы помочь ей отрегулировать спинку кресла, и даже послал ей улыбку. Однако следом пришел ее спутник и сел рядом, и они придвинулись друг к другу, и перешептывались, и хихикали, и ели мармелад, высовывая потом языки, чтобы посмотреть, какого они цвета.
– Мой какого цвета?
– Зеленый, а мой?
– Твой тоже зеленый.
– Наверно, лимонные попались.
И они находили этот поразительный вывод очень забавным и смеялись, смеялись над тем, что съели лимонные мармеладки.
Тоби подумал, если они продолжат в том же духе, мне будет не слышно фильм, уселись тут рядом и ведут себя как школьники. О, сейчас начнется. Зачем я пришел? Зачем я вообще что-то делаю? Когда прекратятся приступы? Взять хотя бы миссис Крат и ее мужа, она выглядит такой старой; и он тоже, а я помню, когда они казались довольно молодыми, она, бывало, стоит у дверей своей прачечной и смеется, и никто не знал, почему она смеется, стоя у дверей прачечной и глядя на мир. По пятницам она носила домой корзину, склоняясь под ее весом так, что едва не касалась земли рукой. Мы как-то взяли у них лопату и не вернули. А вот еще Билл Траут и Мэри. Забавно. Мы привязывали консервные банки к их машине и осыпали их рисом, а они дали нам по булочке с кремом, которые оказалась кремовыми только наполовину. А теперь он один из начальников мясоперерабатывающего завода, у него лицо похоже на кусок мяса, а сам он толстый, и когда он только на прошлой неделе ездил в город, один из парней видел его там, и я спросил, что он делал, и тот парень ответил:
– Он почему-то глазел на витрину мясной лавки.
У них одна маленькая дочь, которая чуть что ложится и начинает кричать, и она, говорят, очень избалована. Похоже, сегодня здесь собрались все, кого я знаю, такая толпа. Когда-нибудь я выберусь отсюда и, может быть, махну на север, найду новое место и начну бизнес, и буду спокойным, и богатым, и любимым; но уже слишком поздно.
Тоби взял верхнюю конфету из кармана, снял фантик и сунул ее в рот. Малиновая. Теперь язык будет красным, подумал он. Точно? Посмотреть и убедиться некому. Наверное, следующая будет апельсиновая, а может, снова малиновая, иногда бывает две малиновых подряд, или лимонная, или вишневая, интересно гадать.
Тоби скомкал серебристую обертку и стиснул ее в кулаке. Его рука слегка дрожала, и он уронил бумажный комок на пол. Начался мультфильм. Он уставился на экран и увидел крошечного человечка, который становился все больше и больше и убил дикого льва.
Зрители расслабились и засмеялись, согревшиеся и довольные.