– Что ты расскажешь?
– Я сейчас забыла, однако расскажу, не сомневайся. – Фрэнси снова взмахнула юбкой и стала качать колыбель, напевая: – Эй, ты, озорная птичка, дождь идет, спускайся к нам.
Тогда Тоби повернулся к Цыпке и сказал:
– Цыпка, я закончу жизнь в тюрьме, если у меня не будет денег. Где найти немного денег?
Цыпка перестала качать свою колыбель, подошла к нему и обняла за плечи. Но тут же убрала руки.
– Тоби, у тебя шея жирная, и волосы тоже, если ничего не предпринять, у тебя на затылке появятся фурункулы, и они долго не заживут. Тебе нужно запастись пенициллином, он ускорит заживление. У одного из детей появились фурункулы как раз в прошлом году, и я намучилась. Врач сказал, что он никогда не видел такого у детей. Сказал, что случай уникальный. Он советовал детям какое-то специальное лекарство, что-то поновее пенициллина, очень дорогое; конечно, у нас есть деньги, Тим зарабатывает в своей фирме. Однако цены в наше время фантастические. Ты говоришь, что хочешь денег. Ты их здесь никогда не найдешь. То, что мы привыкли считать сокровищем, на самом деле никакое не сокровище. У нас было детское мировоззрение, его не может быть у взрослого, который вынужден приспосабливаться к жизни в обществе. Я пытаюсь воспитать своих детей так, чтобы они знали цену вещам. Как будто в Риме, говорю я им. Я учу их обращаться с деньгами, потому что деньги – самое главное или почти главное в нынешнем обществе. Ты тоже понимаешь, что деньги – это сокровище, и я рада. Конечно, я допускаю, что есть и духовная сторона, любовь и все такое. Мы стараемся дарить нашим детям любовь по несколько часов в день, чтобы они чувствовали стабильность. Советую тебе, Тоби, как можно скорее заняться каким-нибудь прибыльным делом. Но я хочу…
Она замолчала, так и не рассказав о своем желании, и заглянула в колыбель. Тоби тоже заглянул и увидел маленькую Цыпку, что крепко спала и видела сон о будущем огромном мире, меняющемся, тающим и теплом, как анисовый леденец во рту.
Затем он повернулся к Дафне, которая качала свою колыбель и напевала что-то вроде:
Она перестала петь и раскачиваться и посмотрела на что-то позади Тоби. Испуганный, он оглянулся через плечо и увидел легкую и значительную каплю пустоты.
– Тоби, – сказала Дафна. – Мы копали яму, а кто копает яму, тот в нее должен упасть; но только ведьма Фрэнси копала огонь; и Цыпка, теперь Тереза, наполнила яму серебром, и медью, и золотом, и тремя детьми, и Тимоти Харлоу, и построила дом над ямой, чтобы там жить; а я, несгоревшая Дафна, живу в центре, брошенная в смятенный сон; а ты, Тоби, там и не там, ты посреди мучительного пути, где
Затем Тоби увидел, как они втроем танцуют, качают колыбели и напевают, превращаясь из Фрэнси, Дафны и Цыпки в костлявых женщин, кричащих «Аии-аии-аии» все громче, их лица стали похожими на часы, светящиеся, пронумерованные до двенадцати, их волосы встали дыбом, звеня, как пятичасовой будильник. Затем тишина и темнота, и дрожащая трель новой птицы, проснувшейся на белой груше за окном.
23
Утром он этого сна не помнил, потому что, как правило, его памяти хватало только на…
– Ночью мне что-то снилось, что-то странное, про подзорную трубу и пирог, да, вроде кто-то готовил яблочный пирог.
Он рассказывал свой сон за завтраком, за беконом, яйцами и гренками, и яйцо кровоточило желтком на тарелке, а его мать, поглядывая на Тоби, приготовила завтрак мужу и поставила тарелки на полку над печью, чтобы не остыли, тапочки придвинула ближе к огню и сказала:
– О, Тоби, я и не заметила, что оно не прожарилось.
Тоби, занятый воспоминаниями о сне, тоже не замечал, пока мать не указала на поплывшее, наполовину готовое яйцо; и он вскричал так, как научился у своего отца.
– Разве я не говорил, что яйцо надо жарить, пока оно не сморщится сверху и не затвердеет, и что я не люблю, когда оно жидкое? – И затем, вернувшись к своему сну, он добавил: – Да, что-то про яблочный пирог, а я разглядывал атлас, разные страны. Кажется, я был на луне.