16 января
Из стиральной машины вытекла на пол вода. А у малышки Шэрон болят зубы. Она проплакала всю ночь, и ее маленькая правая щечка налилась краснотой, как вишня. Почему дети не рождаются с зубами?
20 января
Скоро кончится первый месяц нового года. Я чувствую, что ничего не сделала, хотя не знаю, что я должна была сделать, просто у меня ощущение, будто я никуда не двигаюсь и теряю время. В этом году мне исполнится двадцать восемь, около тридцати, а потом будет сорок, а потом наступят пятьдесят и шестьдесят, так что очень скоро я превращусь в старуху и стану получать пенсию. Я гоню от себя такие мысли. Мою старушку-мать одолевают болезни, и, говорят, она скоро умрет – сердце. Я состарюсь, как она, и буду страдать высоким давлением, варикозом вен и отеками, и мне придется есть пресное масло и помнить, что нельзя солить овощи, салат и любую другую еду, потому что доктора запрещают. Или я заболею диабетом, как моя бабушка, и не смогу есть сахар, и мне отнимут ноги, чтобы держать их за дверью в темноте.
Хватит болезненных рассуждений. Просто выходит, что я делаю одно и то же каждый день – встаю, одеваюсь, готовлю завтрак, одеваю детей, Питера и Марка, или понукаю их, пока они не оденутся сами, отправляю их играть, даю младшей бутылочку и укладываю спать, выпиваю тихую чашку чая – это значит выпить чаю в тишине – вместе с Тимом, прежде чем он уйдет на работу, мою посуду, прохожусь пылесосом по коврам, включаю стиральную машину, стирка, полоскание, отжим, развешиваю белье, сажусь за утренний чай с газетой, читать и злорадствовать.
И так далее и тому подобное. Во второй половине дня у меня есть время на чтение. Я читаю «Незнакомку из Уайлдфелл-Холла» Энн Бронте. Это история женщины, которая замужем за пьяницей, история ее страданий и унижений в убогом мире – так написано на обложке. По-моему, книга захватывающая, я действительно не могу от нее оторваться. Что будет делать Хантингдон дальше, спрашиваю я себя, дрожа вместе с его супругой Хелен от страха и тревоги. Какой же он жестокий грубиян, чтобы так обращаться с влюбленной женщиной. Сцена, где Хантингдон назначает встречу в зарослях своей любовнице, а его жена совершает в темноте уединенную прогулку, и Хантингдон ошибочно принимает ее за женщину, с которой обещал встретиться, и поэтому говорит с нею страстно и ласково, пока не обнаруживает свою ошибку и не восклицает с отвращением и страхом:
– Жена моя Хелен!
Эта сцена вызывает у меня отвращение. Я внимательно перечитала ее трижды.
Иногда во второй половине дня приходят гости, например, Болдуины, Бенни с Тедом, или Смарты, Терри и Джози. Бенни и Джози часто звонят, и мы сидим и беседуем о детях, мужьях и домашних делах за чашкой чая с печеньем. Мне стыдно, что я не могу похвастать собственной стряпней и домашними заготовками, приходится сконфуженно вынимать печенье, шоколад, вафли и пирожные из упаковки; и хотя Бенни и Джози слишком вежливы, чтобы делать замечания, я чувствую их осуждение, ведь у них всегда наготове свежеиспеченные меренги, или арахисовые пирожные, или розовые зефирные сладости. Отец Бенни – судья Верховного суда, а ее муж – высокопоставленный чиновник. У Смартов новый дом в одной из бухт – говорят, это район будущего. Они знают Бессиков, доктора Герберта и его жену Элисон, и даже обещали нас представить. Доктор Бессик замечательный гинеколог, только что вернулся с учебы за границей; его жена публиковала статью в светских новостях об их жизни на континенте и в Штатах. Она, говорят, немного сварливая, зато прекрасно одевается и гостеприимная хозяйка. И Болдуины, и Смарты, кстати, состоят в местном драмкружке. Репетиции у нас по вторникам.