- Не пущу. Да и плохо тебе там покажется. У нас же не дворец, сама знаешь.
- Знаю, - вскинула голову писательница, - потому и уехала.
- И сейчас уезжай.
- Вы ни в чём не нуждаетесь, Сафия? Сагдия дома?
- Мы всегда нуждаемся, но нам ничего от тебя не нужно, Аля. А моя Сагдия умерла полгода назад.
Писательница споткнулась и всплеснула руками.
- О, боже! Как же так? От чего?
- А отчего умерла наша мать? А наша тётя? Мало счастья, много работы. При этом и во дворцах долго-то не живут. Хотя я приспособилась.
- Сафия!
- Уезжай, Аля. Живи, как жила. Обо мне не вспоминай. Мне так проще.
- Проще смириться?! Спрятаться за обстоятельства и ничего не делать?!
- А про мои обстоятельства не тебе судить! Прощай, Альфия.
- Постой! У Сагдии была дочка! Нурхаят! Дай посмотреть!
- А она не со мной.
- Как это? Она твоя внучка!
- У меня ещё семеро внуков от троих других детей. Всех кормлю – непутёвых детей, пьющих зятьёв, бестолковых внуков. Надорвалась уже. А у покойного мужа Сагдии был брат, приличный мужчина, после смерти моей дочери он забрал их дом и девочку взял на воспитание.
- Как ты это позволила, Сафия? Это же твоя кровь!
- А ты меня не совести, Аля. В тебе тоже моя кровь, а дорогу мне перешла, не оглянулась. И что вышло? Ни себе, ни мне счастья не дала построить. У меня хоть и с нелюбимым мужем, но семья и дети, а ты уже с проседью, а одна живёшь.
- Я вполне счастлива, Сафия.
- Ну, с такими деньгами, оно понятно.
- Не в деньгах счастье, Сафия, как это ни банально.
- Да, не в них, но и без них его не бывает. Ты это как никто знаешь!
- Не знаю и знать не хочу. Я своё счастье сама построила. И начала без денег.
- Уезжай отсюда, Альфия. Уезжай.
- Сестра!
- И денег можешь не присылать. Сама видишь – сюда сколько не влей, всё в песок уйдёт. Нас много, на всех всё равно не хватит.
- Сафия!
- Прощай, сестра. Уходи.
- Не простила?
- И никогда не прощу. Прощай, - и пожилая женщина, удивительно похожая на госпожу Альфию, только в простом платке и платье повернулась к двери.
- Погоди! Дай мне адрес дяди твоей внучки!
- Я уже сказала. Он живёт в доме моей дочери. В Симферополе. Прощай.
Дверь захлопнулась. Госпожа Альфия отвернулась от забора и вернулась в машину. Костик заботливо усадил её и закинул внутрь трость. Оглянувшись на дом, он молча вывел машину на дорогу и поехал прочь из Бахчисарая…
***
Надька первой заметила чужую машину, въехавшую к ним во двор.
- Дядя Витя, а вы ворота не заперли, а к нам кто-то заехал! – сказала она.
- Чего? – промычал сильно подвыпивший дядька.
Он встал, накинул куртку, и в трусах и в куртке вышел во двор.
- Эй! Вы кто такие?! Чего нарушаете? Это частная территория.
- Здравствуйте. Я ищу Нурхаят Налимову.
- Это племяшка моя, брата покойного пигалица. Вон она. А вам чего?
- Она мне внучатая племянница. Я могу повидаться с девочкой?
- Нет. Откуда я знаю, может вы брешете.
- Я сестра её бабушки, Сафии. Я госпожа Альфия.
- Да мне пофиг. Дом мне по закону достался. Бабка не возражала, что девчонку я буду воспитывать. И Маринка моя к ней как к родной. Надькой назвали.
- Это хорошо. Но могу я поговорить с девочкой? Я знала её маму и…
- Вы знали мою маму? – выскочила вперёд Надька.
- Да, дорогая. Подойди.
- Тогда это, я в дом зайду, штаны, блин, Маринка куда-то сунула. А вы чтоб со двора ни ногой! Слышь! Я тута, гляжу за вами.
Он ушёл в дом, а женщина с девочкой огляделись и присели на скамейку.
- Так вы знали мою маму? – спросила Надька.
Госпожа Альфия вгляделась в милое открытое лицо с чёрными блестящими глазами в обрамлении взлохмаченных русых волос, торчащих из коротеньких косичек. Этот блеск в глазах всё ей рассказал о ребёнке как о личности.
- Да. Правда, видела, когда она была, как ты. А потом мы переписывались.