Ченжерка внимала ей с открытым ртом. И как только Тармулан закончила говорить та, словно клещ вцепилась в руку тайгетки и произнесла:
– Раз уж Уранами послала мне вас в собеседницы, то может быть, вы мне расскажете, как нынче одеваются при дворе? Клянусь покрывалом богини, вы просто обязаны это сделать!
Из лавки обе женщины вышли уже рука об руку, разговаривая как самые близкие подруги. Тармулан пришлось нелегко, ибо надо было отвечать на целую кучу вопросов. Например, о покрое платья или о том, какие цвета сейчас в ходу среди столичных красавиц и что будут носить осенью.
Тармулан изворачивалась и придумывала насколько хватало её воображения. Она постепенно перевела разговор на тему о пирах и празднествах. Мол, не может быть, чтобы здесь в Алане не нашлось богатых людей со вкусом, которые не устраивали бы приёмы в своих домах. Ведь всё-таки Алань не глухой угол, а стольный город удела. Вот в Дацине не только князья или кливуты, но даже купцы хотя бы раз в месяц, а закатывают пиры. Ну а где же ещё женщина может блеснуть нарядами и своей красотой, если не там!?
Ченжерка заявила в ответ, что Тармулан, безусловно, права. Хотя местным может быть и далеко до столичного великолепия, но и они тут тоже не из бамбука сплетены[1]. Вот она две седмицы назад присутствовала на большом пиру, который устроил некий купец Юешэ в честь своего возвращения из Пограничья.
Далее последовало подробное описание пира и нарядов местных красавиц, которые там присутствовали. Попутно она дала краткую характеристику их достоинств и недостатков. В общем, по словам собеседницы Тармулан выходило, что если на этом пиру и была женщина, достойная внимания, то это, несомненно, она.
– Да, конечно! Я сразу заметила, что у вас есть вкус,– поспешила согласиться с ней Тармулан.– Я бы ещё добавила, что некоторым столичным вертихвосткам стоило бы у вас поучиться!
Услышав эти слова, её новая знакомая прямо-таки расцвела от удовольствия. Ну а Тармулан не преминула поинтересоваться, в каких условиях проходило пиршество. Мол, как был убран дом, исполнительны ли слуги и прочее.
Тут на неё обрушился целый поток сведений. Вскоре Тармулан знала о доме Юешэ всё вплоть до высоты стены, ограждающей его жилище, и какие наряды хранятся в сундуках у жены купца. Из слов ченжерки явствовало, что наёмных телохранителей при себе купец не держал. В качестве охраны у него были лишь слуги, да и те по большей мере были обычными ночными сторожами и надсмотрщиками за рабами.
Расстались они, спустя два часа. При этом Тармулан была вынуждена отклонить приглашение на обед, сославшись на дела, которые ей якобы необходимо выполнить по поручению своей столичной подруги. Праздная болтовня здорово утомила её и Тармулан решила поскорей вернуться в гостиницу, чтобы как следует отдохнуть.
Возвращаясь в «Хрустальный Покой» Тармулан увидела у ворот гостиницы богато украшенный золочёный четырёхколёсный возок, окружённый двумя десятками вооружённых всадников. Судя по двум высоким знаменам, прикреплённым к задней части возка, в гостиницу пожаловал какой-то знатный вельможа или князь.
Тармулан не пошла прямо в ворота. Мало ли что на уме у этих шестипалых. Вместо этого она прошла во двор гостиницы через отдельную калитку со стороны конюшен. Подходя к лестнице, она услышала подобострастный голос хозяина, разговаривавшего с прибывшим вельможей.
– Вели приготовить мне угловые комнаты, с окнами в сад. Те, что примыкают к ним, займут мои приближённые. В остальных расположится моя охрана.
– Но эти комнаты сейчас заняты,– робко возразил ему хозяин.– К тому же я содержу особые покои, которые подобают именно для сиятельнейшего князя…
– Ты, кажется, слышал, что я приказал! – в голосе ченжерского вельможи послышалось раздражение.– Пошевеливайся! И горе тебе, если ты заставишь меня ждать!
– Всё будет сделано так, как желает сиятельный князь…– поспешно забормотал хозяин, сообразив, что возражать дальше было не только бесполезно, но и опасно.– Я сейчас же пошлю слуг освободить помещения и приготовить всё что нужно.
Он повернулся и, увидев стоящую неподалёку Тармулан понял, что та всё слышала. Хозяин гостиницы подскочил к ней и отвёл в сторону.
– Полагаю, что мне не нужно ничего объяснять благородной госпоже. Она сама слышала распоряжение сиятельнейшего князя Аньчжоу. Я тут ничего не могу поделать…
Он виновато развёл руками и, оставив её, умчался отдавать необходимые распоряжения слугам и рабам. Вскоре те стали выносить вещи в общий зал, куда уже спускались из своих комнат выселенные постояльцы. При виде князя они униженно кланялись и под пристальными взглядами его телохранителей спешно покидали залу. Ну а сам князь сидел на мягких подушках у низенького лакированного столика и преспокойно пил чай, не обращая на них никакого внимания.