Нам предстояло перебазироваться на новое место. Боевая деятельность не прекращается ни на день, а к месту назначения уже ушли эшелоны со всем необходимым для встречи полков.
Тяжело… — вздыхал иногда командир БАО Владимир Семенович Берновек. — Знаете, в чем основная трудность? Молодежь от нас всеми правдами и неправдами стремится на передовую. А кто остается? Люди пожилые, из тех, кто воевал еще в первую мировую, в гражданскую. Это наш постоянный состав…
Подполковник Берновек был авторитетным, преданным делу работником. С большой признательностью я вспоминаю вклад БАО в боевые дела нашего полка.
Вспоминая о работниках БАО, не могу не рассказать об одном скромном рядовом труженике, человеке с большой душой и добрым сердцем — Федоре Труще. До войны он работал шофером в одном из колхозов, где-то на Кировоградщине. Часто ездил в командировки. Так было и на этот раз. Федор отбыл в очередную командировку в Смоленскую область, и там его застала война.
Вместе с автомашиной его мобилизовали и направили в БАО, обслуживающий авиачасть. С января 42-го этот БАО обслуживал наш 748-й полк, и здесь я узнал Труща. Он возил летный состав на аэродром и с аэродрома на своем стареньком автобусе ГАЭ-230. Он ничем не выделялся среди других таких же скромных тружеников, одевался не броско, но всегда по форме. Огрубелые руки и обветренное лицо свидетельствовали о его профессии, о работе на открытом воздухе. Типичный крестьянин, переодетый в военную форму, которая сидела на нем как-то мешковато, не по-военному, хотя и придраться было не к чему. Никакая служба не подействовала на его язык: разговаривал он на своем местном украинском диалекте, что порой вызывало у собеседников дружескую улыбку. Скажем, вместо «подполковник» он говорил «пивполковнык».
Наблюдая за работой боевых экипажей, он как бы терзался тем, что несет значительно меньшую нагрузку, чем они, и свой вклад в общее дело старался дополнить усердием, заботой, вниманием к своим пассажирам. А как он болезненно переживал, если экипажи не вернулись… Обычно его работа заканчивалась тогда, когда после полета он привозил летчиков в столовую. Если же один из экипажей не вернулся с задания, Федя не уедет с аэродрома до утра.
— А вдруг я только уеду, а они прилетят? Люди пешком добираются домой, а шофер спит. Нормально ли? Нет, буду ждать.
В БАО много скопилось ватных чехлов от моторов самолетов. И вот Федора осенила мысль: ведь летчики летают на большой высоте, а там, говорят, очень холодно и они мерзнут. И он организовал вокруг себя целую артель, и в свободное время его помощники вручную шили телогрейки и раздавали летным экипажам. Правда, вскоре летчики получили телогрейки фабричной работы, и «артель Труща» была немного огорчена тем, что у них появился серьезный конкурент…
Служил Федя добросовестно, одиночество переносил молча. Люди получали письма, сами писали, а ему некому писать, не от кого получать. Семья — на оккупированной территории. Но когда в 43-м началось освобождение Украины, командир БАО В. С. Берновек, желая как-то отметить трудолюбие Труща, сказал:
— Слушайте, товарищ Трущ, вы, кажется, из Кировоградщины?
— Да.
— Дома не хотите ли побывать? Ведь третий год воюете.
— А кто же летчиков возить будет?
— Найдем замену.
И Федя уехал на две недели навестить жену. В нормальных условиях, чтобы съездить домой, ему потребовалось бы два дня, а Федя добрался только на восьмой день. И по его расчетам, чтобы вовремя попасть в часть, нужно сегодня же возвращаться.
Жены Федор дома не застал — она уехала в другое село за продуктами. В доме собрались старики-односельчане. Они посидели часа три, побеседовали о боевой службе и о хозяйстве на селе; Федор распрощался с односельчанами и отбыл в обратный путь. Правда, немного просчитался и в часть прибыл… на два дня раньше.
— Ну, как там дома, всё в порядке? — спросил его при встрече Владимир Семенович.
— Все гаразд.
— Как жена?
— Та ничего…
— Так он же не видел жены, — добавил кто-то из его друзей.
— Как не видел? — удивился командир. И узнав, в чем дело, командир вторично дал Федору отпуск.
Хорошие воспоминания о себе оставил у нас, летчиков, этот скромный гвардии рядовой Федор Трущ из Кировоградщины.
В мае полк перебазировался. Мы обосновались на аэродроме, расположенном между шоссе, ведущем на Киев, и Десной. Вдоль Десны тянулся широкий луг — ярко-зеленый травяной ковер, усеянный цветами. За лугом перелески, а еще дальше — поля, поля… На соломенных крышах хат заботливые аисты…