– Не за что, – сказал я и поцеловал её. – Спокойной ночи, милая дракони́ца.
Глава 13. В логове врага
Природа планеты Родина по-своему примечательна – она выжила даже под ударами вражеских армий и после постоянных испытаний нового оружия, проходивших на этих землях. Именно поэтому здесь очень много растений, устойчивых к сильнейшему жару, а также источающих радиацию, пусть и в неопасных для человека дозах. Такие растения, мутировавшие под воздействием излучения, выглядели особенно красочно: например, на деревьях, напоминающих дубы, росли огромные и ароматные красные цветы, а на кустарниках, напоминающих шиповник, росли фиолетовые цветки одновременно с фиолетовыми сладкими плодами (причём плоды эти формировались из других цветков, белых). Примеров не счесть.
Что касается фауны, самым большим млекопитающим всей планеты является русанар – русский дракон. Сразу после него идёт зверёк, похожий на куницу, остальные ещё меньше. Более крупных млекопитающих на Родине не живёт, ибо, как мне поясняла Зина, эволюция фауны на планете просто-напросто застопорилась и уже не может «родить» что-то крупнее этой несчастной куницы.
Я нарочно не вспоминаю о рептилиях и птицах, ибо таковых здесь ещё меньше, пусть по размеру они и могут легко обогнать несчастную куницу. Тем не менее, таковых я за всё время ни разу не увидел.
Поехали компанией в пять человек: я, Света-драконица, Сергей Казимирович и супруги Карповы. День сегодня выдался жарким, поэтому все, кроме Светы-драконицы (свой костюм она приспособила и для жары, и для холода), были в лёгкой одежде. Зина, как и обещала, приняла обличие человеческой женщины с каштановыми волнистыми волосами, не заплетёнными, в отличие от волос Светы-драконицы, в косу и потому свободно развевающимися на ветру.
Сергей Казимирович был в хорошем расположении духа. Не только потому, что он хорошенько выспался, но и, разумеется, ещё и по той причине, что в нашей компании не было драконов, а были люди. Он часто рассказывал что-то интересное про Родину (собственно, из его уст я и узнал всё то, что было описано выше), да настолько подробно, будто лично все миллионы лет жизни здесь работал картографом, геологом и биологом одновременно.
– Как думаете, – спросила Зина у нас, – как Крутое Ущелье образовалось? Не подсказывайте, Сергей Казимирович, я знаю, что вы знаете.
– Обычные геологические процессы, наверное, не подходят? – спросила Света-драконица и, когда получила отрицательный ответ, задумалась. – Хм-м-м…
– Да что ж тут думать? – спросил я. – Дайте угадаю, сюда какую-то бомбу во время испытаний просто скинули, и земля разверзлась, да?
– Почти, – ответила Зина. – Ты верно, Виталий, считаешь, что это из-за испытаний. Но не бомба виновата, а лазер с космического корабля. Владимир испытывал вариант уничтожения чужой планеты путём нагрева её ядра.
– На собственной же планете испытывал? – спросил я, смешливо ужаснувшись. – Рассудительный поступок, ничего не скажешь. Других планет не нашлось?
– Владимир не дурак, Виталий, – ответил уже Сергей Казимирович. – Ему достаточно было на минимальную мощность включить лазер и посмотреть, что случится. Когда-то здесь были обширные леса. Теперь здесь пустыня.
Нас и правда окружала бескрайняя пустыня, на которой не росло ничего и над которой не было ни единого облачка. Единственными следами цивилизации здесь были одинокая заправочная станция да обзорная площадка у края ущелья. Туда мы и направлялись.
– Мощное оружие, – сказала Света-драконица. – И оно у Владимира до сих пор есть?
– Разумеется, – ответил Сергей Казимирович. – Никуда оно не делось. Небольшое, оно, кстати, относительно других кораблей, так его проще через оборону врага провести.
– И что, использовалось в боевых условиях оно? – спросил уже я.
– Да куда уж там, – ответил Сергей Казимирович. – Это ж так, для сдерживания. Как ядерное оружие на Земле в своё время. Хотя оно не особо-то помогло, учитывая, что началась Третья мировая. И не использовалось оно никогда больше при нашей жизни, слава Богу.
Сергей Казимирович хотел перекреститься, но осёкся – не любил он это делать перед толпой.
Крутое ущелье потрясало – около сотни метров шириной, оно уходило вглубь настолько, что не было видно дна. Ленивый ветер, поглаживая горячие гладкие стены, пел жутковатую песню. Чёрная пропасть глядела на маленьких нас миллионом невидимых глаз, манила спуститься и узнать, что же она скрывает.
– Там внизу кто-то живёт? – спросил я.