– Живёт, – ответила Зина. – Пара десятков передвижных шахтёрских предприятий. Там ресурсов очень много, а роботам без разницы, где работать.
– Чудно, – сказал я. – А драконы сюда залетали? Я имею в виду в само ущелье.
– Нет, – ответила Зина. – Среди русских драконов нет особенных любителей летать, несмотря на наличие крыльев. Они больше для красоты, чем для дела.
– Планету исследуете с помощью роботов, значит? – спросила уже Света-драконица.
– Иначе никак, – ответила Зина. – Драконы, в отличие от людей, не так хорошо приспособлены к любым исследованиям. Я это чувствую, даже просто будучи человеком, не говоря уж о прикладной работе.
– Да, люди такие, – сказал Сергей Казимирович довольно. – Приспособленные, ибо созданы не силой чужого разума, а силами, гораздо более могущественными.
– Божественными? – спросил Слава без тени сарказма.
– Всякое может быть, – ответил Сергей Казимирович, пожав плечами. – Кто-то говорит про эволюцию, кто-то – про Бога, а кто-то – про инопланетян. Но я их не слушаю, это ж всё теории. Я, вот, миллионы лет де-факто живу, а до сих пор не знаю, как мы образовались.
– Что, Сергей Казимирович, – заинтересовался Слава, – даже высшие существа не знают?
– Удивительное ли дело, Владислав Трофимович, но то мгновение они каким-то образом пропустили, – ответил Сергей Казимирович. – Либо же это такой секрет, что он хранится только в разуме самого Пенутрия.
– В архиве Владимира упоминается давнишний разговор его с Когертом Варом, – сказала Зина. – Известный факт, что варсайллимы когда-то были людьми. Человеческое тело, утверждал Когерт Вар, отлично подходит для любых преобразований и столь же отлично приспосабливается к ним. Оно подобно сырью, из которого можно сотворить всё что угодно.
– Быть может, именно поэтому человеку столь просто перекинуться в дракона? – спросила Света-драконица. – Мне, например, это не причиняет никаких страданий.
– Вы, в первую очередь, сущность дракона, вам это и не может принести больших страданий, – ответила Зина. – Однако всё может быть. Человеческий организм является, пожалуй, самым уникальным и желанным объектом исследования в галактике Млечный Путь и разделяет такое звание лишь с несколькими видами едва ли не во всей обозримой вселенной. Таково мнение высших существ.
– Объектом исследования, значит? – спросил я очень тихо и, скорее, у самого себя. – Не для этого ли Евгений поручил вводить мне кровь русанаров? Не для этого ли он проводил эксперименты со Светой?
«Вопросы начинают обретать всё больший смысл, Виталий? – спросил Сергей Казимирович мысленно. – Высшие существа – создания удивительные. Прямо во время театральной постановки умудряются ставить эксперименты и даже получать результаты. Нужно быть Цезарями во плоти. Хотя о чём я говорю…»
«К чему клоните?» – спросил я.
«Надоели уже эти эксперименты, – ответил Сергей Казимирович. – Вся моя жизнь после смерти – сплошной эксперимент. Возвращение из пятого мира-измерения – эксперимент. Жизнь в третьем мире-измерении – эксперимент. Даже моё присутствие в твоей голове – эксперимент. И всё во славу чего?»
«Вы упоминали множество технологий, которые ваше присутствие в моей голове поможет создать, – ответил я. – Разве это не здорово?»
«Это здорово, – ответил Сергей Казимирович. – Но не здорово то, что всё человечество… Хотя какая разница, что там остальное человечество? Главное, что вся наша страна под бдительным наблюдением тех, для кого Россия – лишь сырьё для экспериментов, вот что опасно. Лишь Евгений у меня вызывает доверие, а Владимир – нет».
«Потому что считаете его привязанность к России неискренней?»
«Да, именно. Люди, верящие Евгению, сейчас воюют, учат солдат, трудятся не покладая рук. А людей, верящих Владимиру, стало сильно меньше после того, как пала «стена», названная в его честь. Народ – крайне чуткая общность, и она следует за тем, за кем считает себя достойной следовать. Когда-то народ последовал за Петром Великим и построил Империю. Затем – за Иосифом Сталиным и выиграл Вторую мировую. Затем он последовал за Владимиром Владимировичем, президентом России тех времён, когда я жил, и выиграл Третью. Сегодня народ следует зову необъятной Родины, возглавляемой народными комиссарами, и ведом идеей Евгения, основанной на русских традициях и мыслях. Наш народ вновь одержит великую победу».
«Дай Бог, Сергей Казимирович, – сказал я. – Однако я считаю эти рассуждения сейчас лишними, ибо наступает переломный момент. А вдруг Владимир вернётся и вместе с Евгением будет Покровителем?»