– Кроме одежды, вас будет защищать броня. Она, Виталий Чудов, будет не из кожи, не из железа и не из гипертитана, ибо любой из этих материалов лишь стеснит ваши движения, – говорила Яросинида, когда мы пришли в «мастерскую», что на самом деле представляла из себя смесь швейной комнаты и операционной. – Основой брони послужит не что иное, как анугирская чешуя. Она невероятно прочна, гасит часть кинетической энергии и преобразует её в творящую, позволяя латать бреши, а также ей ни по чём холод и жар. Именно благодаря ей анугиров в своё время было чрезвычайно трудно убить.
– А откуда вы её возьмёте? – спросил я. – С себя сорвёте? Или синтезируете как-то?
– Синтезируем, верно, – сказала Яросинида и кивнула на меня. – Прямо на вашем теле.
– Ну надо же, – наигранно удивился я. – Это что же, я стану полностью чешуйчатым?
– Вы можете самостоятельно решать, какие области хотите защитить, а какие оставите обнажёнными, – ответила Яросинида, когда мы уже вошли в мастерскую. – Это лишь вторая кожа, а не заместитель первой. А ещё вы можете сделать её похожей на собственную человеческую, чтобы со стороны казалось, что вас ничего не защищает.
– И что мне нужно делать? – спросил я, осматриваясь.
– Лечь на операционный стол, – ответила Яросинида и указала на него. – Нужно влить кровь анугиров и ввести образец нашей чешуи внутрь вас. Это один из способов передать знание. Согласно расчётам, конфликта возникнуть не должно.
«Надо же, – сказал Сергей Казимирович, – даже не придётся никого ни в чём убеждать. Это даже немного странно».
«Я и не удивлён, что не открыл Америку этим своим способом. Оказывается, это в порядке вещей».
– Скажите, Яросинида, – сказал я, устроившись на операционном столе поудобнее, – а в чём принципиальное отличие драконов-карателей от русских драконов? Для стороннего наблюдателя драконы что те, что эти, не особо-то друг от друга отличающиеся.
– Для людей это незаметно, но анугиры и русанары внешне ещё как отличаются, – ответила Яросинида тут же. – Структура чешуи, строение тела и головы, запахи – всё это разное. Принципиальное же отличие в том, что наши цивилизации пошли по разным путям развития. Русанары пошли по пути интеграции в великую цивилизацию – вашу. Анугиры же создают великую цивилизацию сами, без опоры на цивилизации первого мира-измерения. А ещё есть третья драконья цивилизация – шаньлон. Она очень долго была включена в одну из человеческих цивилизаций – китайскую. И продолжает быть включённой.
– Я никогда не слышал об этих шаньлон, – признался я. – Они, случаем, не выглядят как драконы из мифологии того самого Китая? Длинные такие, бескрылые…
– Да, так и выглядят, – ответила Яросинида. – Они поступили довольно ловко, преобразовав себя в эдакую легенду о добрых драконах, что вечно следят за империей, и связав себя с аристократией. Мы, анугиры, например, так не делали, в миф нас превратили те трусливые европейцы, что виделись с нами лицом к лицу. Русанары, в свою очередь, стали мифом случайно – лишь один дракон с их кровью существовал на территории вашей России. Причём его нередко путали с детьми нашей семьи, из-за чего за ним сохранилось амплуа злодея.
– Змей Горыныч, я знаю, – сказал я. – А ещё у него были потомки.
– Именно, – продолжила Яросинида. – Большая часть из них живёт среди вас и иногда мешает самоволию анугиров на территории вашей страны. Наша с Мефодирием семья продолжает следить за вами. Меньшая же часть потомков Змея Горыныча осталась на Земле и преобразовалась в варсайллимов, сохранив русанарскую кровь и желая перебежать в один прекрасный день обратно к своим.
– А вы конфликтовали со Змеем Горынычем? – спросил я. – Я под «вами» имею в виду семью Мефоярос в целом.
– Разумеется, – ответила Яросинида. – Мы очень не любим его до сих пор, ибо он часто мешал нашим планам по-своему наказывать порочных. Я, например, предпочитала сжигать их заживо после того, как обозначу себя настоящую, Горыныч же предпочитал вливаться в общество интригами и тайнами, а затем подсы́пать яд, подослать убийцу, убить в дуэли… Последнее он любил особенно. Дуэлянт от Бога, как у вас бы сказали. Мефодирию он мешал особенно сильно, пусть мой муж и предпочитал действовать более открыто. Прилететь, будучи анугиром, и разорвать на части порочную женщину, пред которой когда-то представал человеком, даже не зачитав приговор – вот его методика. Красивая, ужасающая, кровавая и не менее эффективная, чем моя.
– Вы говорили, что работы у вас было сильно меньше, чем у соседних семей, – сказал я. – Насколько часты были ваши «набеги»?