– Вы засмотрелись на Ктарруга, Виталий, – заметила Яросинида. – Он вас пугает?
– Да нет, – ответил я неопределённо. – Он очень необычно выглядит для дракона-карателя.
– Форм анугиров тысячи, столько же, сколько мы миров захватили или охраняем, – сказала Яросинида. – Экосистемы разные, условия – тоже. Одно нас всех объединяет – общий план строения. Когда случится ваш поединок с Анугиразусом, вы ещё посмотрите на всё это многообразие.
– За нами будут следить все анугиры, что есть на Ахтургире? – спросил я.
– Сколько захотят прийти, столько и будут, – ответила Яросинида. – Жаркада большая, вместит всех.
Вскоре мы подлетели к Чёрной Арене. Она представляла из себя колоссальную конструкцию с очень выделяющейся на фоне остальных зданий неповторимой вычурной архитектурой. Над широчайшими вратами виднелась надпись:
Место, где смелые показывают себя с самых лучших сторон
Пройдя сквозь них, свернув налево и поднявшись на несколько этажей, мы вышли на одну из многочисленных обзорных площадок. Арена в центре была воистину огромной, какой не видывал, наверное, никто и никогда. Здесь можно было бы взрастить столько пшеницы, что хватило бы на целый город, построить столько домов, что хватило бы на десять тысяч человек. Арена не пустовала, она была поделена на несколько различных: ровную и пустующую арену, арену с препятствиями, арену с высокими укреплениями и рекой. На этих маленьких (относительно общего размера, разумеется) аренах сражались многочисленные железные, одетые в различные одежды, как я сначала посчитал, роботы.
– Вот они, Сыновья Человечества, – показала рукой на бьющихся между собой «роботов». – В этих железных оболочках заточены души и разумы самых лучших мужчин Земли. У них почти не осталось прошлой памяти, остались лишь её частицы, что определяют индивидуальность. Взгляните-ка, вон тот, с двумя хопешами и вычурными одеждами, когда-то жил в Египте, был талантливым воином, непорочным служителем фараона и героически погиб в великой битве. А вон тот, с полуторным мечом и в доспехах, когда-то жил во Франции и сражался с англичанами. А во-он тот, в казачьей одежде и с саблей был когда-то вашим соотечественником в составе казачьего войска. Таких, как они, лишь несколько сотен, но избраны они самим Анугиразусом, чтобы они были элитой и развлекали его детей постоянными сражениями.
Я вгляделся и заметил общее у всех Сыновей Человечества свойство – они являлись человекоподобными драконами без крыльев и хвостов. Они очень походили на роботов-гвардейцев.
– Они бессмертны? – спросил я. – Или каждый раз вы находите себе новых после смерти старых?
– Бессмертны, – ответила Яросинида. – Потерпевшие поражение собираются заново и благодарят соперников за славную битву. Друг другу они не враги, но каждый из них знает, что исполняет священный долг перед Анугиразусом, сражаясь.
– Не хотелось бы после смерти попасть в ряды таких, – сказал я. – Незавидная судьба – вечно сражаться, развлекая публику, подобно гладиатору.
– Есть судьба и похуже становления Сыном Человечества. Но если вдруг так сложится судьба, и вы попадёте в ряды этих чистых душой и разумом воинов, будьте уверены, что дурных мыслей в вашу голову не закрадётся, – сказала Яросинида, параллельно следя за боем между двумя Сыновьями. – Вашу память сотрут, оставив лишь то, что позволит вам отличаться от других.
– Кажется, вы пригласили меня сюда, чтобы я неким образом создал на себе анугирскую чешую, – напомнил я Яросиниде. – Что мне нужно делать?
– Начнём дуэль, Виталий, – Яросинида протянула мне переднюю лапу, как бы приглашая встать на неё. – Вы позволите мне донести вас до поля битвы?
– Вы хотите сразиться со мной самолично? – спросил я в ответ. – Неужели нет противника попроще? Или хотя бы мужчины, а не женщины…