Яросинида молча сверлила меня взглядом ещё несколько секунд, прежде чем ответить на мой вопрос прямо:
– Нет, я не считаю связь между драконицей и человеческим мужчиной порочной. Тем более, в ваших сосудах, Виталий, теперь одновременно течёт кровь людей, русанаров и анугиров. Будем надеяться, ваш мозг не сгорит от такого разнообразия.
– А должен? – спросил я.
– Уже должен был сгореть, причём ещё в ту секунду, когда в вас попала кровь русанара, – ответила Яросинида. – Вы удивительный человек, Виталий. Разрешите откланяться. Ваша жена, наверное, скоро придёт. Она ведёт довольно проникновенную беседу с моим мужем.
– Яросинида, постойте, – остановил я собиравшуюся уходить драконицу. – Я не говорил вам, что Света-драконица – моя жена. С чего вы это решили?
– Ктусактий нам рассказал, что она ваша будущая жена, – ответила Яросинида, повернув лишь голову, но продолжив стоять ко мне тылом. – Однако мы хорошо чувствуем крепкую связь между вами. С точки зрения человеческого закона, вы ещё не муж и жена, но психологически – это уже так. Это проявление настоящей любви.
Яросинида хотела уйти, но вдруг остановилась и развернулась.
– Скажите, Виталий, а вы когда-нибудь слышали фразу, которая звучит так: «у любви нет границ»?
Я нахмурился, не понимая, к чему вопрос, но всё же ответил.
– Слышал. Но сам не произносил её никогда.
– И не произносите, – Яросинида смерила меня оценивающим взглядом. – Забудьте о ней навсегда и плюйте в любого, кто эту фразу озвучит. Настоящая любовь – слишком мудрая сущность, чтобы она не знала собственных границ. А всё остальное, что порочные глупцы пытаются называть любовью, – от лукавого.
– Вы на что-то намекаете, Яросинида? Я что-то, по вашему мнению, делаю не так?
– Нет, – во взгляде драконицы появилась капля укора. Похоже, ей не понравилось, что я не воспринял её слова прямо, как она хотела. – Это лишь напоминание о сути истинного и непорочного бытия. Будьте здоровы, Виталий.
– До свидания, Яросинида. Спасибо, что помогли.
Горделиво подняв голову, она покинула мои новые покои. Как только двери закрылись за ней, я быстро снял с себя одежду и встал перед внушительным зеркалом, чтобы посмотреть на себя нового.
«Изменения заметны, да, – рассуждал я мысленно, стоя в одном исподнем. – Кожу везде заменила чешуя, лишив меня пупка, сосков и волос, кроме головы. На лице видны лишь несколько чешуйчатых областей: немного на подбородке, нижней челюсти и на части лба. При всём при этом, анатомия конечностей не изменилась, хвост не отрос… И слава Богу…»
«Стоит признать, что на тебе вся эта чешуя не выглядит отталкивающе, – заметил Сергей Казимирович. – Наверное, потому что она человеческого цвета».
Желая поэкспериментировать, я воззвал к крови русанаров и с щелчком вытянул себе лицо, превратив его в драконье. На голове отросла пара длинных, направленных кзади тёмных рогов. Глаза, что примечательно, не изменились, оставшись человеческими.
– Хм-м-м… – мягко прорычало чуть расширившееся после изменения горло. – Интересно…
Я осматривал себя подробно, хмурясь и вглядываясь в каждую деталь на новом лице, особенно на стыки чешуи анугиров и русанаров.
«Что ты делаешь?» – спросил Сергей Казимирович. Кажется, я почувствовал, как он приподнял бровь.
«Мне интересно, есть ли конфликт между русанарской плотью и анугирской, – ответил я. – Удивительно, но нет. Хм-м-м, русанарское лицо ощущается, как человеческое, разве что вытянуто вперёд, язык подлиннее и зубы покрупнее… А ещё ощущаются рога… И нос видно гораздо лучше… А ещё дышать немного проще…»
«Иными словами, ощущается сильно по-другому, – усмехнувшись, сказал Сергей Казимирович. – Неудивительно, учитывая совсем разные формы».
– И тем не менее, оно позволяет спокойно разговаривать вслух, – сказал я углубившимся низким голосом. – А что будет с анугирским? Я знаю его структуру, могу провести эксперимент.
Ещё секунда, и моё лицо изменилось на первый взгляд незначительно, однако изменения уже через мгновения в корне повлияли на восприятие. Лицо стало менее утончённым и будто бы менее подвижным, пара рогов сменилась целой короной направленных не только кзади, но и кверху, на подбородке появились многочисленные напоминающие бороду выросты, зубы стали острее и более хваткими, язык – ещё длиннее, из ноздрей иногда появлялся дым, в горле появился комок, рефлекторно надавливая на который я мог бы выпустить из себя струю жидкого пламени. Из новых уст уже не могла литься речь.