– Но и Евгений – не злой дракон из фольклора. У него есть Родина – Россия, как и у Сергея Казимировича, как и у меня. Уж ему-то можно доверять.
– Это тоже интересный факт. Хотите поведаю? Русанары в принципе удивительно ловко влились в ваш народ, став его незримой частью. Вы, гражданин Чудов, наверное, не знаете, что «русанары» это название-новодел, которому лишь несколько миллионов лет. Когда-то русанары называли себя «аргисанарами» – «драконами, творящими энергией родства, любви и привязанности». Они не были противоположностью анугиров, творящих яростью, злобой и местью, или шаньлон, творящих энергией ци, долгим и постепенным размышлением и удивительной выдержкой. К чему я? А к тому, что Евгений и его семья действительно приобщились к вашей стране и не имеют ничего общего с фольклором. Хорошо ли это? Решит ваш народ. Относится ли это как-то к Омарову? Несомненно. Знаете, почему?
– Говорите, Баюн, не томите.
– Потому что ему рано или поздно придётся принять данность. Его Родина будет управляться не только людьми, но и русанарами. Его дочь – полудраконица, а зять – полудракон. Его сын – Сын Человечества на службе у Анугиразуса. И будь он хоть трижды величайшим энерговедом человечества, он не способен поменять то, что предусмотрел Пенутрий. Таков сценарий, повлиять на который можно лишь прошением к самому Владыке.
– Постойте, Баюн. Вы говорите, что сын Омарова, Иван – Сын Человечества. Вы про тех гладиаторов с арены?
– Да. Господин Мефодий был очень хорошо знаком с Иваном Омаровым. Непорочный юноша, яро защищающий традицию и порядок в Африке от ненавистной всеми анугирскими семьями Земли западной модели, просто обязан был стать частью нашей Жаркады. Хороший воин, скажу я вам. Пользуется собственными кулаками и ножом. Мечи, щиты, доспехи – всё это не про него. Иная выучка.
– Незавидная судьба, скажу я вам. Но надо же, как всё сложилось. Вся семья Омаровых, значит, прошла через третий мир-измерение. За исключением жены Сергея Казимировича, наверное.
Баюн ничего не сказал и посмотрел на водную гладь. На ней белел плоский серебряный диск искусственной луны, похожей на естественный спутник Земли – собственно, Луну. Это была не Ахтургира, иначе она была бы желтовато-чёрной.
– Вы пьёте алкоголь, гражданин Чудов? – спросил Баюн через пару минут молчания.
– К чему вопрос? – спросил я в ответ.
– К тому, что мне интересно. Я-то не пью, хотя и пробовал. Состояние эйфории в человеческом смысле, знаете ли, чуждо высшим существам и их верным приспешникам. Однако сам Анугиразус, например, всё же испытывал чувство близкой к человеческой эйфории несколько раз за жизнь. Один из них – разрушение западной человеческой цивилизации. Анугиразус много миров Млечного Пути держит под своим контролем, много цивилизаций пало при его жизни и из-за его поступков, но такой радости в его глазах я не видел никогда. Великое Хранилище Порока ежедневно пополнялось тысячами человеческих порочных разумов, семьи Мефоярос, Риптумор и Сангвоморсад устроили праздник – десятилетие кары. Убивали порочных, проливали десятки тысяч литров крови каждый день и праздновали победу над самим Пороком, оскорблявшим анугиров. С тех пор на Земле никто не смел считать дракона порочным существом. Варсайллимы – потомки тех людей, переродившиеся в фелидоидов, – это помнят до сих пор. И по этой причине заслужили анугирскую приязнь.
Удивительно, но на моём лице вдруг появилась слабая улыбка. Мне в тот миг показалось, что анугиры были достойны «чести» сполна отомстить разозлившей их цивилизации. Так считал не я изначальный, так считала кровь анугиров, ставшая моей частью. С кровью мне передалась и частичка памяти, полная ярости и злобы.
Перед глазами пронесся десяток воспоминаний от лица различных анугиров. Каждое содержало в себе мгновение озлобления на род человеческий, час поиска порочного и сутки страшных пыток этого человека. Каждое воспринималось мной, как личная трагедия с достойным концом. По телу поползло удовлетворение, а по щеке вдруг прокатилась слеза.
Я стёр её и взглянул на пальцы. Вместо прозрачной слезы я увидел кровь, искрящуюся энергией. Такую же я видел на теле изменяющегося в первую нашу встречу Анугиразуса, истекающего литрами крови и при этом не чувствовавшего себя некомфортно.
– Чёрт возьми… – прошептал я, чуток испугавшись.
– Не волнуйтесь, гражданин Чудов, – спокойно сказал Баюн. – Это обычное проявление радости и удовлетворения у анугиров. А если вы будете очень злиться, то начнёте болезненно обращаться в свою русанаро-анугирову драконью форму, становясь при этом заметно сильнее, чем были раньше. Подобно тому, что вы видели у самого Анугиразуса.