– А почему оно так? – спросил я. – Почему анугиры постоянно истекают кровью?
– Это всего лишь физиологическая особенность. А ещё это пугает всякое живое существо. Нет ни одного такового, которое не боялось бы истечь кровью. Чем существо примитивнее, тем сильнее его страх перед невообразимым ужасом, который истекает кровью и даже не думает чувствовать себя плохо.
– А как это так? У меня кроветворные органы в три смены тогда должны работать.
– Так и есть. Даже в человеческом обличии ваш организм имеет в себе анугирские особенности. Вы будете истекать кровью, и с этим вряд ли что-то можно будет сделать. С другой стороны, если вы вдруг решите когда-нибудь стать архитектором собственного тела…
Баюн прервался, словно желая придать многозначительности этим словам.
– Как это – архитектором?
– Великие энерговеды и сыновья Пенутрия, если того желают, могут изменять структуру своего тела под различные цели и задачи. Захотят – станут гуманоидом, захотят – восстановят своё обличие. Захотят – изменятся в лучшую сторону. Так и появлялись различные высшие существа, начиная с драконов, заканчивая фелидоидами. Каждый мыслил по-своему и получал своё идеальное тело.
– А я тут при чём? Я же не высшее существо. Я могу менять тело только в соответствии с помещённым внутрь меня материалом, вроде той же крови или плоти. Конструировать – нет.
– Это пока что. Думается мне, что ваша судьба будет гораздо более… расширенной, чем вы думаете.
– И каковы предпосылки этому? Или так, с потолка думы берёте?
– Я не являюсь высшим существом, но логика мне известна. Предпосылки, говорите? Да хотя бы и то, что вы не сгораете от той энергии, что в вас сейчас накопилась. И не тупеете от анугирской крови. Вы явно защищены не только Евгением, но и Пенутрием. Вы перевернёте шахматную доску, напишете новые правила, создадите величайший сюжетный поворот в истории третьего мира-измерения. Не забывайте, что всё мироздание – театр. А главное в театре – представление.
– Ах, да. Как же я мог забыть, что этот ваш величайший Пенутрий управляет первым миром-измерением, как кукловод – марионеткой. Величайший разум, развлекающийся прогрессом и войной. Талантливый директор, в чьих представлениях участвуют бесчисленные миллиарды живых существ…
Баюн перебил меня незлым смехом.
– Ваши слова так и искрятся сарказмом, гражданин Чудов. Не будьте столь скептичны к Пенутрию. Примите как должное, что само мироздание управляется именно им. Он – все боги вселенной. Да что там говорить, он сам – Бог. Правда, не он создал вселенную, как говорится в ваших религиозных трактатах. Вселенная создала его, а он её приукрасил по своему разумению, нарисовав границы и написав бесконечный сценарий.
– Очень много пафоса, Баюн. А по факту он лишь разжигает войны. Знаете, как у людей относятся к разжигателям войн?
Баюн улыбчиво кивнул.
– Знаю. С благоговейным трепетом. Я жил среди людей, гражданин Чудов. Как люди относились к правителям Центральных держав, когда началась Первая мировая война, знаете? А к Адольфу Гитлеру, когда он развязал Вторую? А к американским президентам, распространявшим десятки лет «демократию с бомбами» и развязавшим Третью мировую? О, особенно Третья мировая. Люди очень даже сильно радовались тому, что разгорелась война. Для них разжигатели были миротворцами, а миротворцы – разжигателями. Они радовались смертоубийствам и пыткам. Их дипломаты визжали, что войну надо продолжать, но ни в коем случае не разговаривать с «варварской» Россией, ибо чисто принципиально нельзя учитывать её интересы. Отупевшие от оголтелой пропаганды люди с пеной у рта доказывали, что это Россия напала, а не западные государства создавали для неё смертельную угрозу. То был настоящий пир Порока. Господин Омаров, если вы меня слышите, вам это ничего не напоминает?
Я явственно почувствовал волну энергии, прокатившуюся по моему разуму. Всё-таки Сергей Казимирович до сих пор существовал в моей голове. Но почему-то не хотел говорить. Во всяком случае, пока. Баюн, в свою очередь, на секунду прижал нижнюю губу верхними зубами.
– Я чувствую чужое возмущение внутри вас, гражданин Чудов. Да, Омаров внутри вашей головы. Это даже немного волнительно. И всё же, вы до сих пор верите в непогрешимость людей?
Я ответил вполне конкретно.
– Я не верю ни в какую непогрешимость. Люди бывают совершенно разные. Однако я считаю русский народ в подавляющем большинстве ситуаций гораздо более правым, чем многие другие народы.