Мефодирий оторвал руку от сосуда с искусственным миром аж через час. Его налитые кровью глаза вновь смерили меня, и он сказал:
– Удалось хорошенько помучить короля и его подданных. Жаль, что вы пропустили столь занимательное действо, Виталий. Ваша анугирская часть порадовалась бы.
– Я не собираюсь её радовать, – твёрд был мой ответ. – Я в первую очередь человек, мне претит показушная жестокость.
Мефодирий приподнял дрожащую от ещё пульсирующей внутри него злобы верхнюю губу и обнажил окрашенные кровью белые зубы.
– Как же много лицемерия в этих словах. Вы, люди, страшно беспечны, абсолютно нецивилизованны и чрезмерно отвратительны в каждом своём слове. Ваша судьба – гореть в пламени анугиров и быть опозоренными в этих стенах.
«Паскуда, – процедил сквозь зубы Сергей Казимирович. – Сейчас я ему покажу, ящерице сутулой».
«Может, не надо, Сергей Казимирович?» – предостерёг его я.
«А что он мне сделает? Попробует напасть? Я ему пасть вырву, если попытается».
– У тебя кишка тонка, дракон, – заговорил Сергей Казимирович моим голосом, изменив тональность, чтобы Мефодирий понял, что говорю не я. – Когда-то давно я уже побеждал «непобедимых» анугиров. Я вырезал целую семью до самого корня, не оставив угрозы для России, которую вы хотели задавить в зародыше.
– Омаров! – прошипел Мефодирий и обнажил острые зубы ещё сильнее. – С самого начала было совершенно очевидно, что ты сидишь в голове этого получеловека-полудракона. Яросинида сразу заметила этот залихватский стиль, характерный для тебя и только для тебя.
Сергей Казимирович оскалил мои зубы и процедил:
– Эка наблюдательность! Ну и что теперь? Попробуешь убить Виталия и меня одновременно? Не побоишься энергетической дезинтеграции за то, что нарушил приказ отца?
– Побоюсь, разумеется. К моему превеликому сожалению, у меня остаются лишь желания. И одно из них – самое главное. Знаешь, какое, Омаров? – Мефодирий приблизился ко мне вплотную и ткнул когтистым пальцем в грудь. – Я хочу, чтобы ты сдох.
Сергей Казимирович рассмеялся и небрежно отбил руку Мефодирия прочь.
– Куда же пропала твоя напускная вежливость? Я уже умирал однажды. Судьба подарила мне второй шанс. И тебя злит это, Мефодирий. Я возродился, хотя не желал того, и защитил Россию от вас. Вы не прощаете тех, кто даёт вам отпор, я знаю. Я так полагаю, именно поэтому мой Ваня служит вам в рядах Сыновей Человечества? Потому что вы хотите мне таким образом насолить?
– Он в первую очередь талантливый воин и непорочный человек. Но если предложенный тобой вариант сделает тебе на душе хуже, то мой ответ будет положительным.
– Пусть так. Но рано или поздно я найду способ вернуть и объединить всю мою семью. И ни одна чешуйчатая падаль мне не помешает, – на этот раз уже Сергей Казимирович ткнул пальцем в грудь Мефодирия. – Даже ты.
Витающая вокруг Мефодирия отрицательная энергия вдруг вошла внутрь него. Его взгляд внезапно стал абсолютно спокойным. Он осмотрел меня с головы до пят и показал на выход.
– Пройдёмте, Виталий, – сказал он вежливо. – Мы уже достаточно времени здесь пробыли. Пора бы и честь знать.
Такая резкая перемена в настроении смутила меня, но Сергей Казимирович быстро напомнил мне, что такова особенность анугиров – они направляют энергию злобы и ярости на собственное развитие. Мефодирий незаметно от нас стал сильнее.
Всю дорогу назад мы не проронили ни словечка. Мефодирий сохранял спокойствие удава, Сергей Казимирович хранил не менее спокойное молчание. Лишь внутри меня одного бушевала буря раздумий.
«Мне нельзя пользоваться дарами крови анугиров после победы на Анугиразусом, – пролетела мысль в моей голове. – Нельзя пользоваться предоставленным оборудованием, иначе я умру. Причём навсегда, без шанса на возрождение».
Евгений через Владимира незадолго до моего отбытия сюда передал мне оборудование для переливания крови – небольшой технологичный (в кои-то веки!) аппарат. Тут же подумалось – а не желает ли Евгений моей смерти, если он передал мне его для переливания именно анугирской крови? Вряд ли он не знает о её свойствах. Неужели он хочет, чтобы я стал эдаким великомучеником, погибшим в битве с Анугиразусом? Или он боится, что я могу стать сильным настолько, что меня нельзя будет контролировать?