– А не может ли это быть какой-нибудь диверсией? – серьёзно спросила Света, наклонив голову набок. – Вдруг тебя хотели просто убить? Вообще-то разум действительно легко повредить такого рода перегрузкой.
– Всякое может быть, и правда. Я надеюсь на то, что этого человека уже наказали, кто бы он ни был. И что больше такого не повторится.
– Надо бы отправить запрос. Или иным способом найти виновника. И покарать за то… – суровый взгляд Светы вдруг сменился необычайно мягким, и она буквально замурлыкала. Глаза засветились, в них появился фиолетовый блеск. – За то, что у меня хотели забрать моего маленького ворчуна.
Света быстрым движением сорвала с меня одеяло до уровня торса и лизнула своим склизким языком. Я едва кони прямо на месте не двинул – испугался похлеще, чем во сне. Теперь меня покрывала противная густая слюна. Благо ещё, что без запаха.
– Господи, да что же ты творишь?! – возмутился я и рефлекторно отпрянул, к горлу подкатил ком. – Мерзость же!
– О, извини, не могла удержаться, – игривым голосом сказала Света и засмеялась. – Я просто рада, что успела спасти тебя. Ещё пара минут, и пришлось бы оплакивать тебя горькими слезами.
Света играла голосом, подобно актрисе, чего я за ней раньше не замечал. В нём легко читалась и комедия, и трагедия. Она быстро создала живой образ, который завораживал и смешил одновременно. Из-за этого происходящее столь же быстро превратилось в постановочную трагикомедию.
– Какое же счастье! – продолжала она. – Ох, какое же счастье, что всё обошлось. Как же хорошо, что ты сейчас лежишь передо мной тёпленький и живёхонький, а не наоборот…
– Ну всё, Свет, хорош, переигрываешь уже, – шутка явно затянулась, пора было заканчивать. – Спасибо тебе за помощь. Пойду я на занятия, пойду.
– Нет, сегодня никаких занятий не будет. Ты болеешь, – Света заговорила тихо и томно. – Я буду твоим врачом. Мечтаю вылечить тебя. Видишь, у меня кресты на одежде есть, и инструменты прилагаются, всё как положено.
– Не поймёшь тебя, – я покачал головой. – Ладно, давай тогда лечи. Диагностику проводи там, выписывай лекарства, что там ещё врачи делают?..
– Зачем? У тебя уже есть лекарство, – Света облизнула губы, как бы давая недвусмысленный намёк. – Я твоё лекарство.
После этих слов я продрог, во мне заговорил Человек – мой внутренний брат и нравственный ориентир. Я прекрасно понимал, что Света – женщина давно ушедших веков, где подобные пошлые выражения, наверное, были в порядке вещей. Однако сказать такое сегодня значит обозначить себя женщиной не то чтобы очень культурной. Перестав улыбаться, я поспешил заявить ей об этом:
– Света, ты чего? Прекращай эту отвратительную пошлость. Не сработает на меня такой дурацкий трюк.
– Эка заявил, – сказала Света и опустила голову пониже. – Ах, глупыш ты мой глупыш. Не понимаешь ты, что люблю я тебя. Люблю, а в твои жаркие уста поцеловать не могу.
Наяву я решил промолчать (всё равно не знал, что на это ответить), но мысленно обратился к СЕКАЧу:
«Как думаешь, врёт?»
«Не думаю, товарищ Чудов, – ответил СЕКАЧ не сразу, – мимика не выдаёт лжи. Да и само эмоциональное состояние скорее говорит о правдивости её слов».
«Хреново, что не врёт. «Любит», блин. Пусть в человека превратится, раз любит».
Света, в свою очередь, продолжала:
– Знаешь, Витя, не будь ты под надзором Евгения и будь у существ, вроде меня, в этом мире снов половые органы, я бы тебя давно уже обратила в дракона и с превеликой радостью почувствовала бы внутри себя ту твою мужскую часть, что совместно с женской частью творит чудо, называемое жизнью. Хотел бы ты того или нет, то было бы не важно, ибо ты в моём мире гость, а значит и законы тут действуют мои…
– Угу, всегда мечтал побывать в дракони́це, – было единственное, что я сказал. Мой отнюдь не равнодушный взгляд был направлен куда-то в сторону, рука гладила подбородок. Меня обуревало удивление – изъясниться так, как изъяснилась Света, и даже не запнуться хотя бы от стыда – это надо уметь.
– Не будь у тебя великой цели, – продолжала Света, – я бы нашла способ оцифровать твоё сознание в мой мир, и мы бы жили вместе до скончания веков. Думаю, из нас получилась бы хорошая пара, я бы сделала из тебя учёного, вместе бы трудились…
«СЕКАЧ, что она несёт? – искренне не понимал я, уже смотря прямо в глаза драконице. – Все эти дурные мечтания когда-нибудь закончатся?»
«Судя по голосу, ей они очень нравятся, – сказал СЕКАЧ, не ответив на второй вопрос. – Причём настолько, что они её… кхм… заводят».