Они дружно закивали головами.
— Мое убежище, только никому ни слова.
Затем я им рассказал о предстоящих съемках на заводе, что вызвало у них полный восторг.
— Черт побери, красоток-то сколько понаедет! Вот уж посмотрим, когда их голяком будут снимать, как нынче принято, — воскликнул Стоуни.
— Чего расколыхался? Ты свой, чай, и домкратом не поднимешь, — резонно пробурчал плешивый Джюк.
— Еще как подниму! Вот только в прошлом месяце… Он воодушевленно продолжил свой рассказ, а я ушел.
Бенни Саксу неловко было говорить о деле у себя дома. Он был в форме, успев только снять и повесить на спинку стула ремень с револьвером. Выглядел он уставшим. На кухне гремела посудой жена, а двое детишек спали.
Бенни разгреб пятерней волосы и уставился на меня своими дымчатыми глазами.
— Я смотрю, вы собираетесь объявить тотальную войну?
— Пока нет, — ответил я.
— Слушайте, для начала я бы не советовал вам разбрасываться обвинениями в гомосексуализме. Еще неизвестно, на чью мозоль можно случайно наступить.
— Мне всего лишь надо знать, нет ли каких разговоров на эту тему?
— До меня доходят всякие слухи, Келли. Я — не судья по вопросам нравственности, мое дело — обеспечить исполнение законов.
— У вас будут неприятности, если тронут Бэрринов?
— Ни малейших, мой друг. Если они нарушают закон, будут отвечать как все. Только позвольте мне кое-что добавить. Конечно, отношение к местным гражданам с достойной репутацией будет более снисходительным. Так что не пытайтесь пробить головой стену. Большой беды в том нет, что иногда приходится слегка поступиться служебным рвением ради доброго дела. В таком маленьком городке полицейский не может быть абсолютно беспристрастным и ничем не связанным. Я ведь живу здесь, знаю людей. И они меня знают. А если в городе появляются чужаки, то вы как раз такой и есть.
— Вернемся к моему первоначальному вопросу. Вы, вероятно, знаете о фильме, что будет здесь сниматься?
— Да, уже подана заявка на разрешение.
— Не думайте, что эта затея по вкусу кузенам. Толкач здесь я. Если дело выгорит, город получит большие деньги. Но я на этом не остановлюсь. Линтон должен возродиться…
— Бросьте вы это дело, Келли! Все равно завод…
— Это вы бросьте! С завещанием еще далеко не все ясно. Идет закулисная драка, и закончиться она может весьма неожиданно. Мне не нужна от вас информация, мне нужно мнение. У меня есть другие пути, но нет времени, а вы — самый краткий путь.
Что-то забавное пришло ему в голову, и он усмехнулся:
— Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.
— Что? — не понял я.
— Старая поговорка, Келли. Королям не надо якшаться с шутами.
— В сторону философию.
Бенни посмотрел на свои руки и потер их.
— Один из наших добропорядочных, но голубеньких граждан был привлечен за нарушение общественной морали. Он был выпущен под залог, получил защитника и был освобожден стараниями неизвестного покровителя. Через год то же самое случилось еще с одним достойным лицом. Нам все было ясно, но на этом дело и кончилось.
— Имен не назовете?
— Делайте собственные выводы, — ответил Бенни. Подумав немного, он снова повернулся ко мне.
— За пять лет у нас было четыре случая крайней жестокости. И каждый раз одинаковая картина — жутко избитая малолетняя проститутка отказывается от всяких обвинений, придумывая всякую чушь, будто бы выпала из окна или что-нибудь в этом роде, а затем уезжает из города с большими деньгами. Последний случай был два года назад.
— Всего четыре случая?
— Только четыре зарегистрированы официально. Шлюхе помяли бока — ничего удивительного. Но когда все четыре девицы одного возраста — это подозрительно.
— Это отголоски прошлого.
— Какие отголоски?
— Так, ничего интересного для вас, мистер Сакс. Я думаю, вы разрушили мои хитроумные предположения.
— Может, и к лучшему.
Голос Хантера звучал устало, когда он внушал мне, что старикам надо спать больше, чем молодым жеребцам, но оживился, когда я спросил, нет ли каких новостей о недавнем уличном убийстве.
— Во всех газетах, Дог…
— Я не видел газет.
— Могу я спросить, почему…
— Его опознали? — прервал я.
— Да. Убитый был связан с европейским подпольем. В стране, кстати, находился нелегально. Французский подданный с богатым уголовным послужным списком.
— Что еще?
— Убийцу не нашли, — ответил он. — Дог, если ты в беде…
— Нет.
— Надеюсь. — Его голос все равно звучал обеспокоенно.
— Послушай, ты не мог бы присутствовать вместо меня на собрании акционеров? — спросил я.