За свою долгую жизнь Люси Лонгстрит побывала не в одной передряге и предвидела, как будут развиваться события. Я, развернувшись, отшвырнул стул, а она сноровисто юркнула на пол как раз в тот момент, когда в дверь за моей спиной с грохотом ворвались люди. Выхватив револьвер, я выстрелил в лампу под потолком, и в это мгновение чья-то нога выбила револьвер из моей руки. Однако дела были не так уж плохи. В потемках для меня любой был враг, а они могли задеть друг друга. Первый наткнувшийся на меня получил такой удар в зубы, Что отлетел к стене, а я перекатился влево и, вытянув руку, ухватил за ноги другого, свалив его на пол. Падая, он успел выстрелить в мою сторону, и я почувствовал, как мне обожгло щеку. Я сумел выхватить у него револьвер и, вывернув ему локоть, одним поворотом сломал кисть руки. Он и пикнуть не успел, как я двинул его рукояткой по голове.
И все же я не успел управиться со всеми. Темная тень нависла надо мной, я видел, как поднялась рука, и невольно дернул головой в сторону. Металл опустился по касательной на висок. От боли у меня посыпались искры из глаз. Я хотел пошевелиться, но не смог. Когда в свете щелкнувшей зажигалки я увидел направленный на меня револьвер, я понял, что мне конец.
Я успел только чертыхнуться, как раздался грохот выстрела, и я подумал, какой странный звук, да и умирать не так уж страшно, даже не чувствуешь боли от пули. Никакой боли. Только страшная тяжесть все давит, и давит, и давит.
Когда зажегся свет, я сморгнул слезы из глаз и сквозь шум в ушах услышал голос Люси:
— Ты в порядке, паренек?
— Так можно и в портки наложить.
— Успеется. А сейчас выбирайся из-под этого шута горохового. Он всего тебя кровью перемазал.
С трудом приподнявшись на колени, я сбросил тело, потом вскарабкался на ноги и огляделся. Все трое оказались живы и дышали, правда, были изрядно покалечены, особенно последний, которому Люси чуть не вышибла мозги своей знаменитой допотопной лампой, украшавшей в свое время бордель.
Передохнув немного, я повнимательнее рассмотрел нашу добычу. Двоих я не знал, но третий был когда-то моим приятелем. Это ему я сломал запястье и помял башку. Блэки Сондерса, исполнителя смертных приговоров из Трентона, ожидали впереди крупные неприятности: ему предстояло объяснение с Четом Линденом.
Чету Линдену светили еще большие неприятности: ему предстояло объяснение со мной.
Раскурив свою сигару, Люси криво усмехнулась:
— Прямо как в былые времена, малыш. Ты их знаешь?
— Я знаю, от кого они. Как все это произошло?
— Пришли часа два тому назад. Запугали до смерти Бет и ребят.
— Каких ребят?
— Стэнли Крамера и Стоуни. У них было кое-что йа твоего братца. Они нашли одну из пострадавших девушек, и она дала им письменные показания.
— Их не тронули?
— Нет. Они связанные в кухне. Слушай, сынок, что нам делать с этими гавриками? Может, прикончить их? У меня найдется кому…
— Не стоит руки марать.
Минут через пять все голубчики лежали связанными крепко-накрепко с кляпами во рту.
Отыскав свою пушку, я заткнул ее обратно за пояс и усадил Люси в кресло.
— Рассказывай все по порядку.
Попыхивая сигарой, она кивнула в сторону Блэки.
— Вот этот все трепался. За что он только на тебя так взъелся, Догги. Похоже, они без толку перебрали всех твоих вероятных знакомых в городе, пока не подслушали, как старина Джюк рассказывал Тоду, как он встретился с тобой, и какой ты славный парень, и что они хотят передать тебе кое-что, но сначала зайдут ко мне, а потом повидаются с тобой.
Отослав Джюка куда-то с поручением, Стэнли и Стоуни вошли сюда, а эти олухи за ними и вломились.
— Ко мне никто не приходил.
— Эта шпана его, наверное, дальше ворот не пустила.
— Да и я на одном месте долго не задерживался.
— Они, видимо, тоже это сообразили и решили поджидать тебя здесь. Подонки затолкали Бет и стариков на кухню. Хорошо, что я хоть одному навернула лампой. Знаешь, сколько она стоила?
— Десять баксов.
— Да, но тогда доллар был доллар.
— Давай-ка освободим их из кухни.
Когда опасность миновала, Бет так разъярилась, что вознамерилась вылить на мерзавцев ведро кипятку. Но мы отговорили ее от этой затеи, и она успокоилась, пнув каждого ногой. Крамер и Стоуни восприняли события спокойнее, лишь попросив Люси плеснуть им по стаканчику виски, чтобы руки перестали дрожать. Я напомнил Стоуни о письме, которое он собирался мне передать, и он отыскал его в кармане старой куртки, висевшей на спинке стула.