***
Правильно существует выражение: «Друзей держи близко, а врагов – еще ближе». Я смотрела на эту книгу так, словно держала в руках что-то весьма мерзкое. Желание ее прочесть было сродни болезненной мысли совершить прыжок с большой высоты. Чтобы перебороть свои страхи, люди идут им навстречу, делая то, что больше всего бояться. Я же боролась с мыслями о том, стоило мне покупать ее по цене картошки на рынке в виду распродажи из-за отсутствия востребованности или же пройти мимо, оставив без внимания свой интерес. Жребий пал не в пользу здравого смысла, а потому я вот уже как полчаса сидела на диване, думая над тем, чтобы ее начать читать. Скурив вторую сигарету, я решилась погрузиться в поток «гениальных» изречений нашей новоявленной писательницы.
Прочитав все это буквально за пару часов, я бросила ее на пол и более к ней не прикасалась. Пнув ее ногой, она проскользила по поверхности ковролина, скрывшись с моих глаз за креслом. Ливень стучал по карнизу, заглушая вопли. После прочтения казалось, что мое тело буквально пустили по адовому кругу, насилуя во все места, которые только могли найти. На ум не приходило ни одной идеи, кроме как сжечь этот аморальный кусок замаранной ее грязными словами бумаги. Лишь когда я пошла остывать под душем, из головы стали выветриваться разного рода мысли, связанные с этой книгой. Я была права, когда впервые ее увидела сегодня на ярмарке. Это было ни что иное, как методичное пособие по тому, как стать легкодоступной девушкой, ставя свое эго выше собственного достоинства.
***
Следующим днем мне позвонила с работы Женя, сказав, что они все-таки согласовали с Ритой расписание и теперь мы можем встретиться в следующие выходные. После вчерашнего вечера моя мизантропия покинуло оскверненное прочтением душу, отчего желание выпить буквально удесятерилось в мгновение ока. Каждый день, впоследствии проведенный рядом с ней, был для меня если не пыткой, то сопровождался тягостной мыслью что-нибудь с ней сделать. За маской безразличия, скрывалась злоба, которую я копила внутри, смотря на нее. Все та же пестрота ее цветов по-прежнему вызывала у многих раздражение, с которым они на нее смотрели. Моя совесть просто не позволяла показать плод ее трудов кому-либо еще. Однако, наступи я на горло своему морализму, сейчас бы она порхала в направлении дома. С другой стороны, кому будет интересна какая-то расфуфыренная дама, живущая со своим царем в голове? Даже если о ней и узнал бы весь свет, какой толк от этого? Не все такие высоконравственные, как я. Может случилось бы и такое, что вокруг нее стал собираться некий оккультный кружок, в котором она, став порочным мессией, несла свои мысли в массы. Все это наводило на мысли, что мои проблемы есть ничто иное, как личностные переживания, которым, равно как и до нее, никому нет дела. Только что в отличии от нее со мной говорят, видя человека похожего на них. Она же не более чем темное пятно на белом листе бумаги: вроде не мешает, а с другой стороны, портит картину. Я знала, что увольнять ее никто не будет. Слишком крепки были связи ее отца с нашим руководством. По крайней мере мне так казалось. Но все же если посмотреть на ситуацию под другим углом? Предположим, что за два года она написала свои мемуары и стала их мало-мальски, но продавать? Если ее не приняло ни одно издательство в столице, то у себя на малой родине при наличии богатых родителей, можно было себе позволить это баловство. К примеру, эту книжку купила условная девочка лет семнадцати-восемнадцати. Мать, прибираясь ее в комнате, пока та проводит время с друзьями, видит этот «шедевр» и начинает читать, интересуясь предпочтениями дочери. Вечером, когда та возвращается, разгорается скандал на почве приобретенной дочерью книги. Они выискивают автора и те посылают в ее адрес кучу проклятий. Отец, дабы уберечь от самосуда свою ворону, переселяет ее в город, где о ней никто не знает. Тогда выстраивается вполне логичное объяснение ее присутствия здесь. Как бы там ни было, но ни один человек не способен был развеять мои догадки, кроме нее самой. Я смотрела на растрепанный клок черных волос, который спадал ей на лицо, думая о том, что когда-то эти волосы могли быть светлее, но с годами почернели по аналогии с душой их владельца.