Рэм снова заржал и подбежал к Пилигримму и Макмиллану, втискиваясь между ними и требуя своё угощение.
— А если я всё расскажу? — раздался голос откуда-то слева.
Плечи Алека напряглись. Он решил, что стоит избегать Магнуса Бейна? Кажется, Магнус собрался разрушить и этот план.
— Опять решил посмотреть, как живут наши лошади?
— Просто любуюсь, — ответил тот, пожимая плечами. На его губах снова заиграла улыбка, выглядел Магнус очень расслабленно, и Алек заскрипел зубами.
Он не смог нормально поспать ночью из-за его приезда, а тот был свежим, как огурчик.
И до мурашек красивым.
— Твои питомцы смотрятся удивительно органично здесь, погода радует… Я и не думал, что солнечные лучи могут так играть на чёрных шкурах.
— Они не питомцы, — огрызнулся Алек, нервно поглаживая морду Рэма. — Они друзья.
— Ах да, — протянул он. — Друзья. Прости, Александр.
— Алек. И нам надо начинать тренировку. Буду благодарен тебе, если оставишь нас в покое.
И оба поняли, что говорил он не только о сегодняшнем дне.
«Оставишь меня в покое, уйдёшь из моих мыслей, прекратишь попадаться на глаза».
— Как хочешь, — пожал плечам Магнус. Только сейчас он позволил улыбке исчезнуть с лица. — Но твои лошади действительно красивы и опасны. Как и их хозяин.
Алек растерянно моргнул и взглянул на Магнуса, от напускного спокойствия которого не осталось и следа. Напряжённая спина и руки, сжатые в кулаки, а в глазах такая тоска, что впору бы завыть.
— Магс, я… — Алек не выдержал и сделал шаг к нему навстречу.
— Не надо, — оборвал резко, в оборонительном жесте выставив вперед руку. — Не надо, — повторил Магнус и ушёл, даже не обернувшись.
— Сиди, сиди, — Алек внимательно следил за положением головы Рэма, пока тот делал поклон, и за правильностью стоек Макмиллана и Пилигримма, замерших с двух сторон от Алека и Рэмбрандта. — Молодец, Рэм! Держи, — он отдал коню морковку. И в следующий же момент вскочил и побежал вперед.
Фризы опомнились раньше и бросились за Алеком, петляющим по поляне.
Это был один из любимых видов тренировки. Смесь игры и работы, во время которых происходит резкий переход от расслабленного общения и забав к сосредоточенному исполнению цирковых фигур и трюков. Такой темп учил лошадь сдержанности и собранности.
Рэмбрандт тем временем понял, что его опять оставили в дураках, и, скорее проглотив морковку, чем дожевав, понёсся следом. Алек обернулся через плечо, потеряв лишь несколько секунд, но Макмиллан почти настиг его. Действовать надо было быстро: он резко затормозил, повернулся на пятках и пробежал между державшимися примерно в метре друг от друга Макмилланом и Пилигриммом. Они в недоумении остановились. Рэмбрандт тоже на секунду замер и заржал, недовольно переступая с ноги на ногу.
Алек отбежал на достаточное расстояние и остановился, переводя дух. Он раскинул руки в стороны и рассмеялся, наблюдая за недовольными мордами. После собственной разминки и пробежки с лошадьми, с него пот разве что градом не катился, и чёрная майка была насквозь мокрой, но он лишь отбросил челку со лба, улыбаясь ещё шире.
Вот именно эта лёгкость и свобода так сильно привлекали его в лошадях, что можно было стерпеть любые лишения. Риски и неприятности, связанные с ежедневными тренировками, уборками в конюшне и постоянной нехваткой свободного времени, уходили на второй план. То, что давало общение и дружба, рождённая благодаря долгой и упорной работе, не мог дать никто. Эти эмоции были сравнимы разве что с… С влюбленностью?
Алек дёрнул головой, понимая, что сейчас совсем не время думать о Магнусе.
Но драгоценные секунды были упущены.
Он огляделся. С одной стороны на него надвигался Рэмбрандт, с другой — Макмиллан и Пилигримм, но не в его характере было сдаваться без боя.
Он обманным манёвром метнулся в левую сторону, почти сразу же сменив направление, но на этот раз лошадей оказалось не так легко обмануть — он бежал очень быстро, с каждым шагом всё сильнее ощущая, как вибрирует земля под приближающимся топотом копыт.
А скорости и выносливости у человека меньше.
Ещё немного, ещё чуть-чуть…
— Пилл, молодец, — Алек затормозил, когда вороной конь нагнал его и ткнулся лбом в плечо. Правда, при этом немного не рассчитал силы и чуть не сбил с ног. — Молодец, — он широко улыбнулся, вытащил морковку из кармана и протянул угощение сначала Пилигримму, потом Макмиллану и Рэму.
Дожевав, лошади замерли.
Время тренировке сменить игру.